– Нет, почему же, – возразила я, – я слушала вас с интересом.

– Я рассказал вам все, что предшествовало основанию этой клиники для того, чтобы вы поняли, через какие препятствия пришлось пройти моему дяде, прежде чем он достиг своей мечты. О нем, о его работе в этих стенах помнит огромное количество людей, его пациентов. Поскольку так сложилось, что теперь в этой клинике главным являюсь я, то я не вправе подвести его… Наверное, я отнял у вас время, ведь я не рассказал вам о главном. О том, кто перевернул жизнь моего дяди, Виктора Васильевича. Ну, и мою тоже.

Я слушала Владислава Преснепольского и пока не находила ничего из того, что могло бы мне помочь в расследовании. Однако я решила не прерывать мужчину, ведь ему необходимо было выговориться, имея в виду то состояние, в котором он находился. В конце концов, и в таком изложении событий, в несколько приподнятом стиле, могло отыскаться свое рациональное зерно. Посмотрим.

– Владислав Семенович, вы говорите все, что считаете нужным. А потом, если это потребуется, я задам интересующие меня вопросы, – сказала я.

– Хорошо, – кивнул Преснепольский и спросил: – Знаете, почему люди обращаются к пластическому хирургу?

– Для того чтобы изменить свою внешность, это же очевидно, – сказала я.

– Не только. Еще и для того, чтобы, возможно, изменить и свою жизнь. Вот и Анна Смолянинникова однажды пришла в клинику, которой руководил мой дядя, пришла, полная надежд и амбиций. Ей было тридцать два года. Она долго готовилась к операции, изучала информацию, выбирала врача и, наконец, решилась на процедуру, которая, по ее мнению, должна была сделать ее более уверенной в себе. Извините, Татьяна Александровна, но я не вправе раскрывать, какое именно это вмешательство.

– Мне не нужны медицинские подробности, – успокоила я Преснепольского. – Продолжайте, пожалуйста, Владислав Семенович. Только один вопрос. Анна Смолянинникова, кем она приходится Геннадию Смолянинникову? Матерью, сестрой, супругой? – спросила я.

– Она – его супруга, – ответил Владислав и продолжил. – В процессе подготовки к операции врач, естественно, задавал Анне стандартные вопросы о здоровье. Но Анна не упомянула о своей аллергии на один из препаратов, который должен был использоваться в ходе операции.

– Но почему? – спросила я.

– Возможно, она считала, что это несущественно, ведь у нее не наблюдалось серьезных проблем со здоровьем. А возможно, Анна просто не хотела выглядеть слишком осторожной, – высказал свои предположения Владислав.

– Но это ведь элементарно, – возразила я. – Врачи, насколько мне известно, всегда спрашивают, существует ли непереносимость каких-либо препаратов. И все знают, что с аллергией шутки плохи.

– Да, все это так. Но произошло так, как произошло. Операция в целом прошла успешно. Однако пациентка находилась под анестезией и не смогла осознать того, что с ней происходит. Врачи, уверенные в своих действиях, и не подозревали о скрытой угрозе. Однако организм Анны отреагировал на аллерген неожиданно и крайне негативно. Внезапно ее дыхание стало затрудненным и… ну, в общем, появились и другие угрожающие жизни реакции. Врачи, заметив изменения в состоянии пациентки, начали действовать быстро и предпринимали попытки стабилизировать состояние Анны. Но, к сожалению, реакция организма на препарат оказалась слишком сильной, сердце Анны не выдержало. Приборы зафиксировали падение жизненных показателей.

Владислав помолчал, потом продолжил:

– Смерть Анны стала шоком для всего медицинского персонала. И это была не просто трагедия, а катастрофа. Очень трудно было осознать, что одна несущественная, казалось бы, деталь – неупомянутая аллергия – привела к летальному исходу.