– Так ведь оперировал его супругу именно я, а не дядя. А поскольку клиникой тогда руководил дядя, то Геннадий Смолянинников просто видел в нем человека, который несет ответственность за все, что происходит во вверенном ему лечебном учреждении. Вот и все. Смолянинников обвинял именно меня, поэтому и пожелал испытать чувства от потери дорогого человека именно мне, – сказал Владислав.

– Ну, допустим. Но ведь трагическое событие произошло не вчера. Прошло несколько лет. Вы что же, думаете, что все это время Геннадий обдумывал, каким образом вам отомстить за свою потерю? – спросила я.

Владислав Преснепольский пожал плечами:

– Ну, откуда же мне знать это?

– Ладно. А больше Смолянинников не приходил в вашу клинику? Или же он мог находиться рядом с ней?

– Вроде бы нет. Если он и приходил, то без меня. Я его в клинике после того случая не видел, – ответил Владислав.

– А что по поводу сообщений? От него вам поступали сообщения? Или, может быть, были телефонные звонки? – продолжала допытываться я.

Преснепольский покачал головой:

– Честно говоря, уже и не помню по поводу звонков. Возможно, он и звонил, но… понимаете, Татьяна Александровна, в то время много чего произошло. Во-первых, Рита была вынуждена уйти из детской поликлиники, где она работала. Там у нее произошли трения с одной коллегой. Еще до родов ушла, говорила, что не хочет трепать себе нервы. Она даже декретный отпуск оформлять не стала. Вот она и подала заявление на увольнение. Я ее в этом поддержал – моих доходов на семью более чем достаточно. Ну а там… навалилось. Вся эта ситуация с клиникой… Моя ошибка… измена… И… как раз в это время мы с ней приняли решение, что нам необходимо какое-то время пожить раздельно. В общем, Рита вернулась в свою квартиру, в которой жила до нашего с ней брака. И, наконец, дядя… он какое-то время… в общем…

Владислав махнул рукой, но я без объяснений поняла, что он хотел сказать. Естественно, что после всех последовавших передряг – смерть пациентки, дознания следователей – у человека произошли проблемы со здоровьем.

– Владислав Семенович, скажите, а какого рода неприятности произошли у вашей супруги в детской поликлинике? – спросила я.

– Ее коллега, педиатр, устроила в поликлинике настоящую травлю. Эта дама всегда была амбициозной. И ей жутко не понравилось, что Риту сделали заведующей отделением. Как же! Ведь она всегда мечтала занять эту должность. Но не получилось. Однако эта дама не успокоилась. Она начала с того, что стала тасовать поликлинические карточки пациентов Риты, то есть засовывала их в совершенно другое место на полках в регистратуре. Затем она начала распускать слухи о том, что Рита грубо обращается с больными. Она подслушивала разговоры, вырывая фразы из контекста, и придавала им искаженный смысл. Например, она могла подойти к другим педиатрам, сделать соответствующее лицо и сказать буквально следующее: «Ты слышала, как Маргарита Григорьевна разговаривала с маленьким Ванечкой?! Это просто ужасно!» Она знала, что такие слова могут навредить репутации Риты. Эта дама вела свою игру. Она прекрасно знала, что в поликлинике царит и без того напряженная атмосфера. Так она еще и прилагала немалые усилия для того, чтобы главный врач начал сомневаться в профессионализме Риты. У меня уже просто руки чесались пойти в поликлинику и поговорить с этой… Но Рита постоянно меня отговаривала и просила не вмешиваться. В общем, Рита не выдержала и написала заявление об увольнении по собственному желанию. И главврач его сразу подписал. А ведь он был в курсе этой ситуации, потому что Рита к нему обращалась по этому вопросу.