– А еще, Володь, мне вот непонятно, как же так получилось, что, когда Кирилл пришел к Веронике в первый раз, он не смог настоять на том, чтобы она пустила его осмотреть квартиру? Ведь Ариша тогда была у нее, а прошла всего пара-тройка часов после того, как Маргариту ударили по голове.

– Так ведь эта Шелухина – очень хитрая бестия. Она же все время переводила разговор на другие темы. Вот и сына своего взяла на руки во время разговора с Кириллом, это тоже был способ отвлечь внимание. А в конце разговора она вообще обвинила Владислава Преснепольского в том, что своими визитами к дочке он только расстраивает Маргариту. Наконец, Вероника на полном серьезе высказала предположение, что якобы это Преснепольский и украл дочку, чтобы отомстить Маргарите, – сказал Владимир.

– Да, а еще, знаешь, что странно? Ведь эта Вероника живет на одной лестничной клетке с Маргаритой. Как же так она умудрилась не встретиться с Владиславом Преснепольским, со своим любовником? – спросила я.

– Значит, она все просчитала, поэтому и не попалась, – высказал предположение Владимир.

Мы приехали в Управление полиции. Войдя в кабинет, Владимир приказал привести на допрос Веронику Шелухину.

– Садитесь, – кивнул Кирьянов, когда женщина вошла.

– Вы признаете свою вину в том, что напали на Маргариту Белодворчикову, похитили ее дочку и своими действиями довели безутешную мать до попытки самоубийства? – спросила я.

Вероника закрыла лицо руками и зарыдала.

– Нечего лить крокодильи слезы! – прикрикнула я. – Раньше нужно было думать о том, что делаете! Так признаете свою вину во всех этих действиях, которые я только что перечислила?

– Признаю, – еле слышно ответила Шелухина.

– Какой у вас был мотив? – спросила я.

– Мотив? – Вероника недоуменно посмотрела на меня. – Не было у меня никакого мотива!

– Знаете что, не притворяйтесь! Этим вы только усугубляете свое положение. А оно у вас и так незавидное. Еще раз спрашиваю, чем вы руководствовались, когда били Маргариту и уводили ее дочку? Месть, ревность? Что?

– У меня долго не было никаких отношений, – начала Шелухина. – Влад был… первым и, наверное, единственным, с которым у меня начался роман. А с остальными – ну, было всего несколько встреч, и все. С Владом сначала было все по-другому. А потом он сказал, что мы расстаемся, что он возвращается к жене, к Рите. Я тогда почувствовала признаки беременности, сообщила ему об этом. А он… попросил оставить его в покое. Ладно. Я и оставила его в покое, но ребенка решила сохранить. А потом я решила снова увидеться с Владом.

– А зачем? На что вы рассчитывали? – спросила я.

– Я думала, что Влад… что он разошелся с Ритой. Да, они разошлись, но у них родилась дочка. И Влад ходит к Рите и общается с Аришей… Мне было так больно, так обидно, – снова всхлипнула Вероника.

– Да какая тут может быть обида? Вы что же, не знали, что ваш любовник женат? – спросила я.

– Знала… Но я… понимаете, когда я смотрела на сына, то перед глазами у меня был Влад. И когда мне стало совсем невыносимо, то я…

– То есть вы решили, что во всем виновата Ариша, – закончила я эту мысль.

– Нет, просто тогда я записалась на консультацию к психотерапевту.

– К Аделаиде Дмитриевне Карпенко? – уточнила я.

– Да, к ней.