Она долго возилась, снимая один за другим защитные блоки вычищенной памяти, и подтвердила Адамбергу, что ящик обследовали.

– Ваши люди не сочли нужным убрать следы своего вторжения, что совершенно естественно, они ведь не делали ничего противозаконного.

Последний блок старушка сумела снять, введя пароль – имя собаки Микаэля, написанное наоборот – ограк. Парень частенько брал пса с собой на работу – толстое слюнявое животное, безобидное, как улитка, отсюда и кличка – Карго [7]. Собака обожала раздирать в клочья любую бумажку, которая валялась на полу, в корзине или на столе. Карго мог превратить полицейский рапорт в папье‑маше, так что его имя было идеальным паролем для таинственных операций, вершимых в компьютере.

Обойдя все блоки, Жозетта наткнулась на ожидаемую пустоту.

– Все вычистили, выскребли железной щеткой, – объявила она Адамбергу.

Разумеется, Жозетта и не могла преуспеть больше дипломированных спецов полицейской лаборатории. Морщинистые ручки упрямой хакерши вернулись на клавиатуру.

– Я продолжу, – сказала она.

– Бесполезно, Жозетта. Эксперты обшарили его вдоль и поперек.

Наступил «час портвейна», и Клементина строгим голосом позвала Адамберга к столу – так детям велят бросить игру и сесть за уроки. Теперь Клементина добавляла в сладкое вино яичный желток и взбивала его, считая порто‑флип более питательным.

– Она упорствует, – объявил Адамберг Клементине, принимая из ее рук стакан с густой микстурой, к которой успел привыкнуть.

– На нее посмотришь, кажется, соплей перешибешь… – Клементина чокнулась с Адамбергом.

– Ан нет.

– Постой‑ка. – Клементина остановила Адамберга, собравшегося сделать глоток. – Когда чокаешься, смотри в глаза. Я же говорила. А потом сразу выпей, не ставя стакан. Иначе ничего не выйдет.

– Ты о чем?

Клементина покачала головой – вопрос Адамберга показался ей верхом идиотизма.

– Начнем все сначала, – велела она. – Смотри мне в глаза. О чем я говорила?

– О Жозетте и соплях.

– Да. Внешность обманчива. У моей Жозетты внутри компас, и его стрелка всегда показывает на север. Она увела у богачей много‑много тысяч. И остановится не завтра.

Адамберг вернулся в кабинет.

– Когда чокаешься, положено смотреть в глаза, – сообщил он Жозетте. – Иначе все пропало.

Жозетта улыбнулась и пристукнула стаканом о стакан Адамберга.

– Я выловила фрагменты строчки, – сообщила она слабым голоском. – Остатки какого‑то послания. Ваши люди его не нашли, – заметила она с гордостью. – Лучшие следаки иногда забывают пошарить в закоулках.

– Например, между стеной и ножкой умывальника.

– В том числе. Я всегда убиралась очень педантично, и это раздражало моего судовладельца. Взгляните.

Адамберг подошел ближе и прочел плотную последовательность букв, уцелевших после разгрома: «дам ста ин уэ пере тр девк».

Жозетта была счастлива.

– И это все? – разочарованно спросил Адамберг.

– Немного, но уже кое‑что, – ответила, не теряя присутствия духа, Жозетта. – Такое сочетание гласных – «уэ» – встречается редко: дуэт, пируэт, фуэте, силуэт.

– И менуэт.

– Менуэт?

– Старинный танец.

– Ах, да. В моей прежней жизни мы асе больше танцевали фокстрот. Итак, мы имеем пять слов с таким дифтонгом и принимаем во внимание, что это может быть имя собственное, скажем: Пуэрто‑Рико.