Оксана не успела задуматься над загадочной фразой. Прибыли машины «Скорой», прилетели пожарные, подтянулись, оглушая сиренами, гаишники. Подошёл капитан, усатый и мрачный, взглянул на сплющенного «Жигулёнка»:

    – Эй, чьё транссредство? Где водитель? Где документы?

    Судя по интонации, ребятам очень даже светило оказаться во всём виноватыми.

    – Наше транссредство, – сразу отозвался Олег. Вытащил и показал капитану маленькую красную книжечку, отчего гаишник, точно по волшебству, сделался чутким и деятельно сочувствующим:

    – Ох ты господи… Вот беда-то… Ну да ничего, это мы сейчас…

    И начались форменные чудеса. Тут же появился кран, капитан подключил своих и рьяно, будто это был его родной «Жигуль», стал руководить процессом спасения. Скоро с машины был снят придавивший её огромный сундук, колесо заменено и даже двигатель, вопреки всем хулителям «ВАЗа», благополучно запущен. Может, и вправду наша милиция нас бережёт? Особенно если за пазухой у нас кое-что есть… красное и прямоугольное…

    Вот так и прилетело к Оксане её женское счастье. Почти артиллерийским снарядом. Который, как известно, два раза в одну воронку не падает…

    Краев. Любители гробовой тишины

    Когда он добрался домой, было время обеда.

    – Ты меня уважаешь? – сразу задал ему Рубен традиционный русский вопрос. И, не дожидаясь ответа, потащил Краева к столу. – Будем хаш кушать. Хоть и не утро после попойки, но все равно хорошо. [85]

    Ещё как хорошо! Из говяжьих-то ножек и разварного рубца, да с тёртой редькой и чесноком, не говоря уже о лаваше…

    Краев отвалился от стола отяжелевшим и добрым, исполненным всепрощения и склонным к мудрому созерцанию. Однако всё же залез в древнюю, даже в компьютер не привнесённую записную книжку и нашёл-таки номер Коли Бороды.

    Наичернейшего следопыта, копалу из копал. Собственно, Коля был трофейщик Божьей милостью, совершенный универсал. [86] С ним Краев познакомился, когда писал «О Блокаде, как она есть». Сошлись легко, точки соприкосновения высветились моментально – Коля тоже воевал в горячей точке, где-то в Африке, в государстве Серебряный Берег. Служба там, по его рассказам, была тяжела необыкновенно. В особенности для тех, кто пренебрегал запретом на секс с местными девушками. И не потому, что политработники так уж свирепствовали насчёт морального кодекса. Просто там, в Африке, народ припеваючи живёт с такими бактериями, от которых у европейца может запросто отвалиться главный мужской причиндал. И лекарства против этого наука ещё не изобрела. А ведь предупреждали балбесов…

    Эх, Коля Борода, только бы ты сейчас на линии оказался!..

    Краев набрал номер, поднес трубку к уху, услышал знакомый голос и несказанно обрадовался:

    – Колян, ты? Это Краев Олег, по литературной части. Что, помнишь? И любишь? Самой братской любовью? Мерси, тронут до слёз… Колян, мне с тобой поговорить надо бы. Не, по телефону не стоит… Что, на Васькином? У Крузенштерна? Через час? Очень хорошо, буду.

    Через пятьдесят минут он уже смотрел на блики, скакавшие по мелким волнам, на чаек, на суда, на бронзового адмирала. Говорят, курсанты-моряки одевают его в день своего выпуска в тельняшку. Огромную, специального пошива, согласно нерушимой традиции…

    Коля Борода прибыл точно, минута в минуту, на огромном, как глыба, фиолетовом джипе. Наши люди на таких в булочную не ездят.