– Мастерам пера наше пламенное здрасте…

    – Мастерам лопаты, – ухмыльнулся Краев, – тем же концом по тому же месту. Ну привет, привет.

    – Эх, жаль, выпить нету. – Коля братски обнял его, сплюнул в Неву и перешёл к делу: – Ну что, брат, очередной шедевр готовишь? Информацию роешь?.. Только я, наверное, тебя огорчу, у меня теперь ничего интересного. Перековался, живу по уставу, чту закон… Прикинь, поисковым отрядом командую. Разрешения, согласования, лицензирование… и прочая хрень. Короче, весь беленький и пушистый, аж тошно.

    На первый взгляд он производил впечатление весельчака, открытого и доброго рубахи-парня, но в соответствующих кругах о нём ходили легенды. Достаточно суровые. Когда много лет назад на него попробовали наехать конкуренты, он взял да и устроил им настоящий Сталинград. На невской многострадальной земле снова рвались мины, свистели осколки, лаяли шмайсеры и лилась кровь. После чего настала тишина. Гробовая. В буквальном смысле. И стояла долго… Коля Борода был не тот человек, с которым стоило портить отношения, ну да Краев об этом не держал даже и мысли.

    – Не, Колян, – улыбнулся он. – Дело у меня личное, сугубо шкурное. Ты уж извини… Ствол нужен позарез. Тяжело в России без нагана.

    – Вот сука жизнь, – расстроился Борода. – Никакого покоя честным налогоплательщикам. Дожили, называется. Если уж писатели за стволы стали хвататься… – Он вытащил «Pall Mall», вопросительно посмотрел на Краева, уважительно кивнул и щёлкнул зажигалкой. – Правильно, а я вот, дурак, всё травлюсь, прямой дорогой топаю к раку легких… – И Коля глубоко затянулся, словно желая показать, как далеко он зашёл по этой дороге. – Значит, так. Могу парабеллум ноль восьмой, [87] вальтер пэ-тридцать восемь, [88] наш наган калибра семь шестьдесят две. Если намерения серьёзные, то нет проблем с трёхлинейкой, [89] винтовкой Маузера или эм-пэ сороковым. [90] А если совсем уж припёрло, рекомендую эмгэ-сорок два [91] – решает все проблемы, причём радикально. Пару недель подождёшь? Раньше никак – завтра в Долину смерти [92] еду, а там – мама, роди меня обратно, детки, личный состав. В общем, недели через две, когда буду в Питере, подвезу… Потерпит?

    – Да меня, Колян, самого через две недели в Питере уже не будет, – погрустнел Краев. – Такое навалилось… Рассказывать неохота…

    Похоже, Борода расслышал в его голосе некие нотки. Перестав улыбаться, он бросил сигарету и поманил Краева к джипу. Сдвинул в багажнике резиновый поддон, потревожил обивку пола, приоткрыл потайной лючок и… вытащил наган.

    – Вот, владей. Проверено, осечек не даёт. И чистый, я отвечаю.

    – Спасибо. – Краев взял, взвесил на руке, кинул благодарный взгляд и спохватился: – Сам-то ты как? Без напряга?

    – Абсолютно, – рассмеялся Борода. – Во-первых, не последний, а во-вторых, там, в Долине, этих стволов… В прекрасной сохранности… Особенно если в кобуре лежал да в суглинке… Нашим детям ещё хватит. А может, и внукам.

    Подмигнул Краеву и принялся приводить интерьер в порядок. Лючок на защёлку, фирменную обивку на место, на неё резиновый ковёр. Хрен что найдёшь, а если специально обученная собака – кто её видел, эту собаку, на гаишном посту? – вдруг что и найдёт, то хрен что докажешь. Машина наверняка по доверенности, хозяин – где-то далеко… Я не я и корова, соответственно, не моя.