Как всегда, ему ничего не приснилось.

    Песцов. Коробочка в сейфе

    Электрический свет витрин, разлившийся над городом, застал его за вполне средневековым занятием: натянув защитные перчатки, он тщательно смазывал оружие ядом. И арбалетные болты, и титановую лопатку, и нож-мачете, и летающий клинок… На войне как на войне: выживает подлейший.

    Затем он совершил прощальный круг по квартире. Примерно так отпускник, отбывающий на десять дней в Турцию, проверяет, все ли вилки вытащены из розеток, что там с газовым краном и надёжно ли перекрыта в ванной вода. Только перед Песцовым вопросы стояли куда как серьёзней…

    Было начало одиннадцатого, когда в «Мерседес» погрузился эдакий прилично одетый интеллигент, правда с липовыми документами. Без приключений доехал до огромного дома-тысячеквартирника, пересел в запаркованную под фонарём бежевую «Калину» и взял курс на Агалатово. Но не по прямой, а через тёмный уютный дворик, где стояла голубая «Нива», и автобусную остановку, где его ждала Надежда Константиновна.

    В этот раз она была одета совершеннейшей туристкой. Кеды, спортивный костюм, рюкзачок… и – есть Бог на небе – никакого благоухания. Ничего не скажешь, молодец бабка-ёжка. Понимает, когда в ступе летать, а когда гулять по-цивильному.

    – Значит, так, голубь, – сказала Надежда Константиновна, когда в Осиновой Роще они пересаживались в «семерку». – Ухари, что в теремочке живут, не только видят в темноте, но ещё и слышат отлично. Однако тупы как валенки и склонны лезть напролом – кидаются без разбору на всё, что шевелится. Это я, касатик, к тому, что, как бы ты тихо кабыздоха ни кончил, они всё равно услышат и выскочат на двор. И это тебе на руку: не в тесноте биться… Ну а уж дальше – как карта ляжет. Коли одолеешь их, откроешь мне ворота. Ежели нет – такая, значит, наша с тобой судьба… Слушай, а ведь ты на Ивашку Грозного машешь, сейчас только заметила. Вот уж самодур-то был, самодур… И похабник… А ведь говорено же ему было – не ходи на Новгород, не ходи…

    «На Ивашку Грозного?..»

    Песцов с ходу припомнил два в корень разных кинематографических образа и один живописный. Отметил про себя, что старуха не уточнила – который. Удивился… И выкинул из головы.

    Трасса была почти пустой, Агалатово уже засыпало, ярко светились только фонари у заправки «Лукойл». Зато над соснами во всём блеске восходила полная луна – дождь кончился, небо очистилось, в воздухе явно чувствовался морозец.

    «Опять гололедица», – огорчился Песцов и хмыкнул, поймав себя на том, что рановато задумался насчёт обратной дороги.

    Мягко затормозив на обочине, он выключил фары.

    – Приехали…

    Место для парковки было выбрано удачно – у стихийной свалки, за зарослями ольхи, метрах где-то в трёхстах пятидесяти от ограды бывшего санатория. Не видно, надо полагать, и не слышно. И топать недалеко.

    – Так. – Песцов глянул на часы, вышел, осмотрелся и начал собираться. – Понеслась душа в рай.

    Сборы были недолги.