Катя загадочно хмыкнула, пропуская замечание мимо ушей.
– Он мне Южный Крест показывал.
– Где?
– На небе. Идем мы ночью, и он говорит: «Смотри, а это Южный Крест».
– Какой Крест? – От неожиданности Ира вслед за Катей посмотрела на пыльные лампы дневного света под потолком.
– Летом созвездие яркое, на крест похожее.
– Южный Крест в Южном полушарии. Вы что, в Австралии гуляли, что ли?
– Я же говорю – смешной. – По Кате было непонятно, то ли она и раньше знала, что такого созвездия на их северном небе нет, то ли сделала вид, что знала.
– Обхохочешься, – мрачно кивнула Ира.
Странный какой-то Ник, «КамАЗом» убитый. Созвездие, похожее на крест, Лебедь, его альфа – звезда Денеб. Ире это созвездие нравилось. Оно упиралось в небо «Хвостом курицы» – так переводился Денеб, – устремляясь вперед и вверх.
– Смотри, как прикольно – Ник и Катя, получается НиКа, богиня победы – вздохнула подруга. – Мы обречены быть вместе!
– И умереть в один день?
– Ну, не знаю, – томно закраснелась Катя.
Вот вам и все тайны – они спят. Как мило. Наверное, в лице Сергеенко должно появиться что-то новое. Когда девушка становится женщиной, что-то ведь происходит. Прыщик лишний на лбу вскакивает. Или морщинка на переносице появляется. Но ничего там не было. Та же рыхлая краснощекость, те же скучающие глаза – они у нее всегда такие, когда не устремлены в книгу. И как этот Ник уговорил ее на постель? Или Катя сама захотела? А уверяла, что до свадьбы ни с кем спать не будет… И что вообще все мальчишки дураки…
– Сегодня вечером, часов в восемь, мы будем гулять по твоей улице. Выходи.
Ира скривилась. Сейчас она все бросит и побежит, роняя тапочки, смотреть второй раз на ее парня.
– Может, Саша появится… – промурлыкала Катя.
Вот уж этим ее точно на улицу не выманишь. Хватит, настоялась на холоде. И вообще – никакого Саши не существует.
– Ник от Никифора? – Очень хотелось Катю поддеть. Сколько можно играть в одни и те же игры.
– Никита, – обиделась подруга.
И никакой романтики. Звали бы его Вальдемар, что ли? Или нужно, чтобы было Ник? Тогда Никарагуа или Никодим. Первое симпатичней. Есть в этом слове что-то от африканских страстей и латиноамериканской лихорадки. Никодим не нравился уже окончательно и бесповоротно. Потому что Катя с ним была счастливее, чем Ира с человеком-невидимкой Сашей. Потому что Никита был. Лучше бы он носил другое имя, честное слово.
– Слушай, а тебе не надоело шутить?
– В каком смысле?
– Поиграли в Сашу, и будет.
– Не веришь, сходи в клуб.
– Чего ты меня постоянно куда-то посылаешь? То на улицу, то в клуб. Если он собирается знакомиться, пускай приходит и делает это. Что за комедия?
– А чего ты на меня орешь? У него и спрашивай!
– Лучше бы ты своей НиКой прошлась мимо клуба и кивнула мне в сторону Саши! – В Ире зрела злоба. На всё и всех. И на свою короткую юбку, и на партизанящую подругу. – Или хотя бы сфоткать его на мобилу.
Катя дернула щекой, как от зубной боли.
– Или он вампир и на снимках не получается? – предположила Лисова худшее. – А заодно и в зеркалах не отражается?
Катя попыталась от нее отмахнуться, но Ира настойчиво ее поворачивала к себе.
– И встречаетесь вы только ночью! Днем его не найти. Все сходится! Мне надо запастись килограммом чеснока. |