В подобные моменты, если меня ловили с поличным, я обычно извинялась за поздний приход и объясняла ситуацию, потом получала вежливое замечание насчет того, что приличной женщине не пристало неведомо где шляться по ночам, пусть даже и во имя сохранения безопасности в Эмшире, и отправлялась спать. Но сегодня нужные слова вдруг куда-то подевались, в голову пришел только вопрос:

— У нас что, гости?

Чемоданы были новые, яркие, с логотипом дорогой столичной марки, что невольно наталкивало на предположение о приезде к нам некой дамы. Но какой? Насколько мне известно, родственниц, которые могли бы вот так заявиться, у Одингов нет. И подруг тоже нет — у Гиля по причине его природной нелюдимости, а у Лики из-за склочного характера.

И вообще, почему чемоданы выстроились в холле, а не отнесены в комнату?

— Ксилена, проходи скорее, садись, у нас к тебе разговор, — прервал мои напряженные раздумья голос подруги.

Брат и сестра загадочно переглянулись и в едином порыве указали на кресло.

Поскольку вдвоем они занимали узкий диванчик и втиснуться в середину не оставалось шанса, пришлось действительно устраиваться в кресле.

На мне сошлись какие-то неестественные, напряженные взгляды.

— В последнее время твое поведение далеко от идеала, — прямо, как она умеет, начала Лика. — Про репутацию я вообще молчу.

Что есть, то есть. И стоило бы объясниться, но не к месту во мне проснулось упрямство.

— Не моя вина, что какой-то чокнутый затеял игры именно вокруг моего магазина! — прозвучало резко и нетерпимо, но самое главное — совесть даже не дернулась.

Парочка напротив опять обменялась непонятными для непосвященных взглядами.

— Да, но… — Лика облизала вдруг пересохшие губы и крепко сжала ладонь брата, переплетя его пальцы со своими. — Ты же помнишь, что у Гиля скоро первая выставка?

Дома только об этом и разговоров. Я бы даже при желании не смогла забыть!

— При чем здесь это? — уточнила настороженно.

В грудной клетке неприятным холодком прогулялось дурное предчувствие.

— Достаточно, что весь город уже несколько месяцев считает, что ты за спиной у жениха крутишь роман со следователем. Как там его… Дегейром. — В голосе Лики зазвенели металлические нотки. — То, что происходит сейчас, вообще из ряда вон. Мы не хотим, чтобы вместе с твоим полоскали и имя Гиля.

Здравое зерно в ее словах имелось, вспомнить хоть моих разбежавшихся покупателей, но… все равно обидно.

— Простите, — произнесла я слишком низким из-за вставшего в горле кома голосом. — Я не хотела доставлять проблем. Тем более вам.

— Хорошо, что ты осознаешь свою вину, — медленно, как сытая кошка на солнышке, улыбнулась Лика. — Значит, согласишься ее искупить.

Холодок еще усилился. Вместе с предчувствием.

— Искупить? — Я недоуменно моргнула и поплотнее вжалась в кресло.

После всего пережитого реакция была несколько заторможенная и нужные догадки никак не приходили. Только всякие глупости в голову лезли. Надеюсь, мне не предложат устроить показательное самобичевание? Все равно не соглашусь.

— Мы хотим, чтобы ты ушла. Сейчас. — Реальность оказалась куда более прозаичной. — Пойми, Ксилена, я хорошо к тебе отношусь, но от тебя слишком много проблем. Нам это ни к чему, тем более накануне такого важного события. Но я собрала твои вещи! И даже купила чемоданы! Правда, они шикарные?

Вот так бодро, я бы даже сказала — радостно меня выставили из дома. Ну, в смысле, из места, которое я считала таковым целых пять лет.

— Угу.