Карина вздрогнула, подняв на монахиню глаза, и сразу будто постарев на несколько лет.

— Я хочу исповедоваться, матушка, — глухо произнесла женщина, снова опуская голову, и судорожно стиснув пальцы. — И после вы вольны вышвырнуть меня отсюда незамедлительно.

…Карина ждала реакции настоятельницы, гневной отповеди, молчаливого указания на дверь, чего угодно, только не тихих слов:

— Бедное дитя, да благословит тебя бог, доченька.

— Что? — Карина непонимающе уставилась на настоятельницу.

— Я когда-то была куртизанкой в Париже, — просто ответила монахиня. — Все мы совершаем ошибки, главное, вовремя их исправить. Ты прекрасная мать, у тебя чудесные дети, Карина, ты их любишь. Единственное, тебе не хватает их отца.

— Матушка!.. — Кэрри от неожиданности задохнулась.

— Это ведь он ждёт у ворот, да? — она улыбнулась. — Иди к нему, доченька. Он искал тебя пять лет, и всё-таки нашёл, хватит его бояться, Карина. Покажи ему его детей. Ты заслужила такого человека, как и он достоин тебя. Иди к нему.

Кэрри медленно встала, спустилась вниз, во двор, в голове мелькали обрывки мыслей, образов, воспоминаний. Она не знала, что скажет Джону, не знала вообще, как себя вести. И дети — как ему сказать? Она остановилась у двери в воротах, не решаясь открыть её. Неожиданно рядом оказалась Аннелин, за ней спешил Стивен. Женщина молча обняла их, почувствовав себя увереннее, потом толкнула дверь и шагнула через порог.

Джон стоял у стены, его лошадь неподалеку щипала травку. Усталый, запылённый вид свидетельствовал, что он много времени провёл в пути, на скрип петель Уолтон резко поднял голову.

…Карина почти не изменилась за прошедшие пять лет, разве что черты лица стали мягче, пропало выражение ангельской невинности. Кэрри повзрослела, только и всего, понял Джон, разглядывая милые черты, зелёные глаза, по-прежнему колдовские, манящие, огненная шевелюра была убрана в тугой пучок на затылке, строгое серое платье с маленьким стоячим воротничком и пуговками ничуть не портило её, узкие ладони судорожно сжаты. Во взгляде растерянность, а из-за юбки выглядывает черноволосая девочка, держа за руку ещё одного ребёнка, по-видимому, брата. Уолтон улыбнулся.

— Ты осталась такой же красивой, Кэрри.

Она прикусила губу, с трудом проглотив появившийся вдруг ком в горле.

— Зачем ты… искал меня? — сумела выговорить она.

— Чтобы отвезти тебя домой, — мягко ответил он. — Тебя и наших детей.

Стивен хотел что-то сказать, но Энни шикнула на брата.

— Не видишь, тут что-то важное происходит? — сердито прошептала умная девочка.

Карина всхлипнула, прижав ладонь ко рту. Джон в два шага оказался рядом с ней, обняв, и что-то успокаивающе говоря тихим голосом, поглаживая по голове. Слёзы уносили из души Карины всю грязь, всю боль, то, от чего она так долго не могла избавиться, от чего укрылась в этом уединённом монастыре. Кэрри не могла сказать, что любит Джона Уолтона, но ей было хорошо рядом с ним, спокойно. Может, со временем любовь придёт, может даже, это случится скоро, но пока Карина хотела одного: остаться рядом с Джоном, с отцом её детей, с тем, кто искал её пять лет и нашёл, невзирая ни на что, и почувствовать себя защищённой. И ещё он любил Карину.

— Я скучала, — прошептала она, обнимая Уолтона, спрятав лицо у него на груди.

— Поехали домой, Кэрри.

Тут его взгляд упал на две пары зелёных глаз, внимательно смотревших на Джона.

— Миледи, — он чуть отстранил Карину. — Вы не представите меня вашим детям?

Кэрри улыбнулась сквозь слёзы, заметив в его взгляде весёлые искорки.