|
Разговоры надоели. Курить хочется, спасу нет, и курево имеется — а остерегаюсь. Иногда постанывает Хвост, иногда кто-нибудь начинает ворочаться, а больше нет никаких звуков. Мертв этот мир и стерилен. В нем настолько тихо, что я ловлю себя на постоянном желании шумно вздохнуть, прочистить горло, а то и просто поворочаться, шурша курткой, чтобы насытить воздух хоть какими-нибудь звуками. От нечего делать я внимательно вглядываюсь в «небо» и понимаю, что Вычет не ошибся направлением: там, куда он указал, серая полоса на чуть более светлом фоне слегка загибается. Там, где мы находимся, пресловутая бутылка выглядит как две трубы, одна в одной, и мы лежим на внутренней поверхности внешней трубы. Но дальше они точно пересекаются. Я уже ползал, и Гляпа с Вычетом ползали, ища точку, через которую мы попали сюда, — и безуспешно. Пропустив нас сюда, дверь закрылась, и я уже не очень-то верю, что она когда-нибудь вновь откроется. Вычет сказал, что с самого начала был убежден в этом, и рекомендовал подождать лишь для очистки совести. Пока он ее очищал, Хвосту лучше не стало. Пусть он перевязан, пусть Гляпа вколол ему противостолбнячную сыворотку и стимулятор, но и с касательным ранением из человека получается плохой боец и плохой ползун. Хвост становится обузой. Пока он сможет ползти сам — еще ничего. И пока мы сможем его тащить — тоже не очень страшно. Но что потом? Стараюсь не думать об этом. — Вычет! — нарушаю я молчание. — Что скажешь? Не пора ли нам двигать отсюда? — Еще пять минут, — отвечает он. Что, спрашивается, могут решить эти пять минут? Несерьезные игры какие-то. Вроде как стоит человек на автобусной остановке и загадывает: если досчитаю до трехсот и не увижу выворачивающий из-за угла автобус — пойду пешком. Но пять минут подождать можно. Когда они истекают, я беру инициативу в свои руки. — Туда, говоришь, ползти? — Ага, — кивает Вычет. — Тогда я пополз. Хвост, сможешь ползти? — Не знаю… — Значит, сможешь. Если бы Хвост сказал «не смогу», пришлось бы взбодрить его немного. Хороший пинок не мешал еще ни одному халявщику. Ни один симулянт на мне еще не ездил и не будет. Минуты через две оглядываюсь через плечо — все трое ползут за мною. Ползут как миленькие. Вычет, может, и светлая голова, но не лидер, так что лучше бы он не выпендривался. Да и насчет светлой головы — еще вопрос. Со всеми этими умниками какая проблема? Вокруг них мир, а они видят только свои теории. Выдумают что-то несусветное и носятся с этим как с писаной торбой. А если действительность покажет им шиш, они тут же продифференцируют этот шиш, потом проинтегрируют, потом разложат какой-нибудь многочлен и радостно заявят: «Ну вот, теперь все понятно!» — и уже готова у них новая выдумка. Не лучше старой. Но если даже она чуток лучше, то кто сказал, что Зона позволит умникам доходить до истины шаг за шагом? Зона не шиши кажет — она бьет, и часто сразу насмерть. Потому-то ученая братия из Янтаря сама, как правило, в Зону не ходит, а уж если без этого никак нельзя, то зовет в провожатые «долговцев». |
