|
Способен ли один контролер управлять — не командовать, а именно управлять — ротой? Хрен вам. Это что же получается: контролеров — несколько?.. С минуту эта мысль катается в моем черепе, как камешек в погремушке. Ну да, выходит, их несколько, причем действуют они согласованно. Как это им удается — вот что я хотел бы знать! Все, кто видел контролеров, уверяют в один голос: на вид они типичные зомбаки, вяловатые, сутулые, бормочущие что-то себе под нос… Или, может, над ними тоже есть какая-то сила? Вычет-то, похоже, прав… Может, по Зоне бродят и суперконтролеры — контролеры контролеров?.. А кто контролирует суперконтролеров? Неужели люди? Носорог много дал бы, чтобы контролировать их, да хрен — пока что армия зомбаков делает как раз противоположное тому, что нужно Носорогу. Тогда кто? Не знаю. Вычет, конечно, несет чушь, но доля истины в его словах есть. А стрельба мало-помалу приближается со всех сторон, круг сужается, осаждающих теснят к колючей проволоке. Очереди стали короче — обе стороны экономят патроны, а времени всего-навсего второй час ночи. Чем они собираются драться на рассвете — ножами и зубами? Наверное, зомбакам до этого дела нет, а сталкерам — очень даже есть. Им надо не только отбить нападение, им еще надо дожить до утра… Потому что ночью в Зоне человек без боеприпасов живет недолго. — Ты пошел бы ночью сюда из бара Сидора? — спрашиваю я Вычета. Он зябко передергивается. — А нужно? — Нужно. На месте обороняющихся я бы уже час назад вызвал подмогу. Всех, кто есть в наличии, включая увечных и сопляков. Клан — это клан. Надо идти выручать своих. Не поможешь ты — не помогут тебе. Все, конечно, не дойдут, но кто-нибудь дойдет… — И ты ходил… когда было так? — спрашивает Вычет, едва ли не впервые на моей памяти понизив голос до уважительного шепота. — Так никогда не было. Мысленно я с ними. На пути сталкеров аномалии и голодные мутанты идут. Против них непроглядная тьма и взбесившиеся зомби, они спешат к Янтарю отовсюду — и из ближних лагерей, и из дальних. Вызваны те, кто вне Зоны: сюда, скорее, наших бьют! Об этом ночном марше будут сложены легенды, которые окажутся бледным подобием того, что происходило на самом деле. А происходило-то, если подумать, из-за меня с моим непутевым родственником! Никогда я не вернусь в клан. Не смогу смотреть людям в глаза. Мое место там, с ними, с людьми против нелюдей, а я что делаю? Господи, что же я делаю?! Жуткий вопль прорывается сквозь стрельбу. Зомби так не кричат — считается, что у них сильно понижен порог болевой чувствительности. Я стрелял в зомби, я знаю. Они умирают не сразу, зато почти всегда молча. Это кричал человек. Опять короткие очереди и одиночные выстрелы. Разрыв гранаты. Сколько же зомбаков в Зоне! А я-то считал, что их мало… Держащие оборону «долговцы» не высовываются и не открывают огонь, только прожектора шарят по черноте туда-сюда. Ничего они там не нашарят, такой густой черноты я отроду не видел. Ее не прожектором, ее руками надо раздвигать. Этот воздух больше похож на черный кисель. — Значит, не пойдешь со мной? — спрашиваю Вычета еще раз. |
