|
О, поверьте, Басгейт, у меня нет никакого желания разыгрывать из себя загадочного всемогущего сыщика. Это было бы пошло. Нет. Просто есть еще часть моего разума, которая не может полностью принять доказательство теоремы. Во всем этом деле есть только одна осязаемая улика. Это кнопка от перчатки, которая была на убийце. Перчатку сожгли, но застежка-кнопка уцелела и была обнаружена. На паршивой маленькой кнопке держится вся структура этого дела. Так не годится. Поэтому я решил провести эксперимент, Басгейт. Я собираюсь попросить группу подозреваемых лиц посмотреть, как мы разыграем сцену убийства. Один из гостей должен будет съехать по перилам и воспроизвести ту маленькую ужасную пантомиму. Я хочу, чтобы вы понаблюдали за остальными, прислушиваясь к своему «внутреннему голосу», если так можно выразиться. Да, это старый трюк Гамлета, и если он пройдет, то я надеюсь избежать того безобразия, что у него получилось. Вы здесь завели друзей, не правда ли?
— Да, — ответил Найджел не без удивления. — Тогда, боюсь, результат может вас шокировать. Поэтому я так много и рассказал. Было приятно пообщаться с вами, Басгейт, — закончил инспектор одной из тех неожиданно официальных фраз, к которым Найджел уже начал привыкать. — Возможно, мы все вместе устроим финальную беседу — после всего. — Я буду на этом настаивать, — заверил его Найджел. — Хорошо! Сослужите мне последнюю службу. Можете вы сыграть роль убийцы в этом «спектакле внутри спектакля» и помочь мне заставить эту таинственную личность выдать себя? — Должен сказать… — холодно начал Найджел. — А! Вам не хочется! Вам это претит! Ненавижу алогичную сентиментальность. Она так самодовольна! В голосе Аллейна слышалась нотка горечи, которой раньше Найджел за ним не замечал. — Вы не поняли… — начал было он. — Полагаю, что понял. Для вас уже все позади. Рэнкин был вашим кузеном; вы перенесли потрясение. Вы не будете отрицать, что до сих пор с удовольствием играли свою роль в поимке этой шайки сумасшедших русских. Но теперь, когда преступник, готовый — как он и планировал — позволить повесить невиновного человека, может оказаться одним из ваших знакомых, вы становитесь брезгливым и оставляете всю грязь полицейскому. Совершенно непостижимо. Через пару лет вы, пожалуй, отобедаете с убийцей. Жаль, что не сможете написать об этом. — Вы несправедливы, — сердито сказал Найджел. — Да? Ну ладно, не будем ссориться. Вас, надеюсь, не затруднит попросить Банса, который сейчас на подъездной дорожке, явиться ко мне. Боюсь, что, по моему плану, вам придется, наряду с другими, быть свидетелями финальной сцены. Ваш поезд уходит через полчаса. Найджел направился к двери. — Я скажу Бансу, — согласился он. — Благодарю вас, — устало ответил Аллейн. — Я все еще полагаю, что вы несправедливы, Аллейн, — промямлил Найджел, — но, если хотите, если позволите мне — я сделаю все, что пожелаете, чтобы помочь вам. Необыкновенно обаятельная улыбка промелькнула на губах у Аллейна. — Отлично! — сказал он. — Прошу прощения. Я сейчас весь как комок нервов — ненавижу убийства. В конце концов, может быть, это сделает кто-нибудь другой. Возвращайтесь с констеблем, и я все объясню. Найджел обнаружил Банса печально разглядывающим увядшую хризантему на клумбе. — Старший инспектор уголовного розыска Аллейн просит вас пройти в кабинет, — произнес Найджел, наслаждаясь ритмическим звучанием звания и фамилии. — Ох, спасибо, сэр! — сказал Банс, встряхнувшись. |
