— Нет, я из западной Каладрии, с болот за Кевилом.

Я вспомнила, что Хэлис однажды сказала мне: все рассказывают анекдоты о каладрийцах, а каладрийцы — о жителях Кевила.

— Дрианон! Ты небось был там бельмом на глазу!

Сегодня вечером мой ум определенно не поспевал за языком. Я отставила чашку.

— Что ты имеешь в виду? То, что я — маг, или то, что я… — Шив открыл глаза и озорно усмехнулся. — Как дамочки в Ванаме называют это нынче? Тот, кто душит свои носовые платки? Особа, которая не пересекает танцевальный зал? Или ты предпочитаешь более откровенные определения? Крестец-шуршатель? Задница-мешок? — смачно произнес он.

Ну, если его это не беспокоит, почему я должна беспокоиться?

— Скажем, и то, и другое.

— О, Каладрия — не такая отсталая, как все думают.

— Брось, — хмыкнула я, — в половине каладрийских домов, где я побывала, даже нет печных труб. Сколько человек в твоей деревне пользовались масляными лампами?

— А чем плохи камышовые свечи? Почему их нужно менять?

Его серьезный тон едва не обманул меня, но я вовремя заметила огонек в его глазах.

— А впрочем, ты права, моя семья не знала, что со мной делать. Не было никаких недоразумений, я просто чувствовал себя как свинья в коровнике. У моего дяди был кузен, его жена рекомендовала меня магу в Кевиле, а тот отправил меня в Хадрумал. — Глаза Шива затуманились. — Это было пятнадцать лет назад, половина жизни.

Я совсем забыла, что такое Каладрия: если ваша бабушка знала человека, чьи племянники однажды продали вашему кузену лошадь, то вы уже почти родственники. Это создает трудности для представителей моего ремесла, но в этом есть и положительные стороны: я ни разу не видела там детей, клянчащих милостыню на улицах. И тут я кое-что припомнила.

— Почему же ты заигрывал с каждой служанкой, которая нам попадалась, если ты… э… иной наклонности?

— Они этого ждут, и дружеское расположение девушки может оказаться весьма полезным.

Что правда, то правда; я сама часто строила глазки мужчинам, к которым не собиралась прикасаться, не говоря уж о чем-то большем.

— Ты можешь представить себе Джериса в роли обольстителя? Или Дарни?

Я засмеялась, вообразив себе эту картину.

— А что с Дарни? Отчего он такой злющий? У него есть семья?

— О да. Он женился на алхимичке, которая приехала выполнять кое-какую работу для магов, специализирующихся в стихии огня.

— О-о!

А что еще можно на это сказать?

— У них родился первенец как раз после Зимнего Солнцестояния, и я думаю, Дарни не слишком рад, что приходится столько разъезжать сейчас, — промолвил Шив с сочувствием.

Я фыркнула.

— Нечего срывать это на других. Значит, ты знаешь Харну, потому что она маг? Поэтому вы останавливаетесь здесь?

— Ага, и еще потому, что она — кузина Дарни.

— А тебе это не кажется немного зазорным? Если Дарни не стал настоящим магом, а она…

Шив покачал головой.

— Было время, когда Дарни отдал бы душу за половину таланта Харны. Но встреча со Стрелл помогла ему понять, что жизнь — это не только магия.

Мой собеседник зевнул и провел ладонью по волосам.

— Пойду спать. Увидимся утром.

Я тоже подумала, не пойти ли наверх, но, проспав до ужина, я совсем не чувствовала усталости. Я вернулась к столу и пыталась разобраться в вычислениях Травора, когда дверь открылась. Я вздрогнула.

— Прости, не хотел тебя пугать, — виновато вымолвил Джерис.

— Пустяки.