– Вот мой телефон. Звоните, если надумаете поговорить. Надеюсь, вы не против, если я назову ваше имя полицейским, которые расследуют… – Я посмотрела на Исаака, сидящего у меня на коленях, и прикусила язык.

– Нет! – воскликнула Кэндис. Затем, явно смущенная своей горячностью, продолжила: – Не вовлекайте меня в это дело. Ради «Права знать».

Она помолчала, потом наклонилась ко мне и прошептала:

– Могу сказать только одно: Бобби родился в Мемориальной больнице Хаверфорда в Пасадене. Больше я ничего не знаю. Но этого должно быть достаточно, чтобы найти его мать.

7

Новый офис Эла состоял из телефона, карточного стола и старого шкафа для бумаг, задвинутого в угол его гаража в Вестминстере, маленьком городе к югу от центра Лос-Анджелеса.

– Хорошая нора, – сказала я.

Я позвонила ему, когда ехала домой от Кэндис, чтобы спросить, как выяснить имена всех младенцев, родившихся в Мемориальной больнице Хаверфорда 15 февраля 1972 года, а также узнать, что слышно от его друзей из полиции.

– Похоже на самоубийство, – заявил он.

– Но они не уверены?

– Есть сомнения.

– Например? Расскажи, на что обращают внимание при расследовании подозрительной смерти, чтобы определить, убийство это или самоубийство.

– На многое. Например, есть или нет орудие убийства.

– Они же нашли пистолет в машине.

– И не где-нибудь, а у него в руке.

– Правильно, в руке. Что еще?

– Они исследуют траекторию полета пули. То есть мог ли человек застрелиться под таким углом.

– В случае с Бобби они это сделали?

– Да, но это ничего не дало. Траектория соответствует варианту самоубийства, но не исключает и убийства.

– Что-нибудь еще?

– Конечно. Есть ли отпечатки пальцев в машине.

– И что?

– Там были отпечатки, много. Твой друг возил многих.

Я вздохнула:

– Что-нибудь существенное? Следы на кончиках пальцев? Если он сам стрелял, на пальце должен остаться след от выстрела?

– Молодец, подруга. Конечно, должен.

– Ну и как, был?

– Можно сказать и так.

– В смысле?

– В смысле, не такой уж четкий, но достаточный, чтобы предположить самоубийство.

– Проще говоря, ни одна из версий не доказана?

– Сейчас они могут сделать несколько выводов: самоубийство, смерть от руки неизвестного или неизвестных.

– И на чем они остановились? Что они собираются делать?

– По обстоятельствам. Он не оставил записки, то есть они могут предположить убийство, будут опрашивать родственников и так далее.

– Они сделают это?

– Возможно. Зависит от того, сколько еще убийств у них на руках.

Я рассказала об интернетных покупках Бобби.

– Зачем человеку, собирающемуся покончить с собой, покупать наладонник? – спросила я. – Это бессмысленно.

– Ты права. Действительно, не за чем. Но, может, это было сиюминутное решение. Вот что, я позвоню одному другу, пусть кто-нибудь проверит платежи по кредитке Бобби за несколько дней до смерти. Возможно, они это уже сделали. Но я все равно позвоню.