Мне все больше и больше хотелось принять предложение Эла. Но готова ли я к этому? Вряд ли.

– Не знаю, я подумаю. Короче, ты собираешься взять с меня сто пятьдесят баксов в час за то, чтобы выяснить, какие женщины рожали в Мемориальной больнице Хаверфорда 15 февраля 1972 года?

Эл улыбнулся:

– Нет. Для тебя скидка.

– Спасибо. Так что насчет матерей?

– Изучи это, – он убрал ноги со стола и передал мне список из семи имен.

– Что это?

– Женщины, рожавшие в Мемориальной больнице Хаверфорда 15 февраля 1972 года.

– Да ты что! Откуда это у тебя?

Он загадочно улыбнулся:

– Не скажу, профессиональная тайна. Право знать имеют только детективы.

– Ну Эл!

– Будешь со мной работать, тогда узнаешь.

Я изо всех сил стукнула его по ноге.

– Ладно, расскажу. Все оказалось очень просто. В больнице ведется запись родов, это понятно. Сейчас все данные заносятся в компьютер, и если тебе разрешен доступ или ты можешь как-то войти в систему, то нажимаешь на клавишу – и записи перед тобой. Поскольку это конфиденциальная информация, войти в систему, мягко говоря, нелегко. Хотя нам повезло, так как в Мемориальной больнице Хаверфорда старые записи в компьютер не перенесли. Мне пришло в голову, что списки вряд ли хранят в самой больнице – они занимают слишком много места. Я обзвонил несколько крупных хранилищ и узнал, в котором из них находятся старые документы этой больницы. Оно здесь неподалеку, поэтому я туда просто съездил.

– И тебе позволили их просмотреть?

– Ну, скажем так, дело в соответствующем вознаграждении. Ты должна мне сто долларов.

Я достала книжку и выписала чек. Эл любезно поблагодарил меня и сунул чек в карман.

– Нет, это тебе спасибо, – сказала я.

– К счастью для нас, записи аккуратно рассортированы. Я нашел всех женщин по дате.

Мы вместе просмотрели список.

Четыре женщины в день рождения Бобби родили девочек. Мать одного из трех мальчиков звали Мичико Танадзаки. Я решила, что могу смело ее исключить. Остались две женщины, некая Бренда Фесслер, которой в 1972 году было девятнадцать лет, и Сьюзен Мастерс, которой было двадцать шесть.

Эл обещал разузнать что-нибудь о них и охотно принял чек, который я ему выписала, чтобы покрыть расходы на поиск. Затем мы пошли общаться с его женой.

Жанель Хоки – милая темнокожая женщина с идеально выпрямленными волосами, которая предпочитала носить «двойки» и юбки до колен. Во многом она казалась не очень подходящей парой для Эла, с его костюмами для гольфа и короткой стрижкой. Кто бы мог подумать, что он женится на девушке другой расы. Они познакомились в конце шестидесятых, он тогда был полицейским в униформе, а она – штатским работником в Департаменте полиции Лос-Анджелеса. Они женаты уже почти тридцать лет, и у них две дочери старше двадцати.

Когда мы вошли, Жанель обмахивала коллекцию Эла розовой перьевой метелкой. Я была дома у Эла всего несколько раз, и от вида стеллажей с дробовиками, пистолетами и винтовками мурашки побежали по коже. Я скривилась и сдавленно простонала, так что он мог бы догадаться, что мне это все не нравится.

– Хочешь подержать что-нибудь? – спросил он невозмутимо.

– Нет! Почему мальчишек так тянет к пистолетам? Исаак точно так же на них помешан.