Жанель улыбнулась:

– Если это фаллическое, что тогда скажешь обо мне? Я стреляла по мишеням несколько лет. А наша младшая дочь, Робин, имеет национальный разряд по биатлону. Она была запасным членом олимпийской команды.

– Ого, – сказала я. – А что это? Стрелять и ездить на велосипеде?

– Стрелять и кататься на лыжах, – сказал Эл. – Робин очень спортивная. Сейчас учится в колледже штата Калифорния, но подумывает об академии в Квантико.

– ФБР?

– Ну да. Из нее выйдет отличный полицейский.

Жанель вручила мне большую фотографию красивой, тщательно накрашенной молодой женщины, которая целилась из винтовки. Вьющиеся каштановые волосы скреплены на затылке черепаховой заколкой. Длинные ногти накрашены блестящим лаком цвета морской волны.

Дочери Эла прекрасны и талантливы. И не замужем. Достаточно взглянуть на эту оружейную комнату, чтобы понять почему. Наверное, их отец проделал дыру в каждом парне, который осмелился переступить порог.

Когда я вернулась, дома никого не оказалось, и на автоответчике горела лампочка. Первое сообщение оставил Питер, он говорил, что они с Исааком заберут Руби из сада и поедут в зоопарк в Гриффит-Паркс. Я вздохнула с облегчением. Слава богу, не пришлось ехать в это мрачное место, где в тесных клетках томятся несчастные звери.

Дальше шли сообщения от Бетси. Она звонила четыре раза, и к последнему у нее началась истерика. Прослушав запись несколько раз, я поняла, что Дэвид Кац заезжал за вещами Бобби и рассердился, что нет компьютера. Я набрала номер Бетси, и к своему ужасу услышала голос Бобби, который просил оставить сообщение после сигнала. Он звучал как всегда, с фирменным пожеланием «добиться лучшего» за этот день. У меня волосы встали дыбом. Сначала показалось странным, что Бетси оставила его голос на автоответчике. Но затем я поразмыслила, как на ее месте поступила бы сама. Наверное, у меня бы тоже рука не поднялась стереть голос Питера.

Я хотела оставить сообщение, но решила, что лучше съездить к ней. Кажется, Бетси было очень плохо. Ничего странного, если бы я застала ее в постели.

Но не тут-то было. Дверь квартиры оказалась распахнута настежь, Бетси металась по гостиной и пила воду из бутылки.

– Бетси! – позвала я.

– О господи! Слава богу, это ты! Ноутбук принесла, да? Он у тебя? Ты принесла? Он с тобой? – Слова лились неудержимым потоком.

– Да, он у меня. – Я показала ноутбук.

– О, слава богу. Я с ума схожу. Ты не представляешь. Этот идиот явился и наорал на меня. Сказал, что, если не отдам ноутбук, он подаст на меня в суд или в таком духе. Ненавижу все это семейство. Честно. Ты себе не представляешь. Я их ненавижу.

Я пристально посмотрела на Бетси. Она глотнула воды и свирепо отбросила с лица волосы.

– Что ты принимала, Бетси? – я старалась говорить мягко и нейтрально.

Она резко повернула ко мне голову. Ее нижняя губа дрожала.

– Ты это о чем? В чем ты меня обвиняешь? Ты такая же, как они. Все вы одинаковые.

Я подошла и обняла ее за плечи. К моему удивлению, она позволила отвести себя к дивану. У нее подкосились ноги, и она села. Лицо исказилось, она обхватила меня руками и заплакала.

– Извини. Господи, прости, пожалуйста. Я не хотела. Я просто… просто ничего не смогла с собой поделать. Брат Бобби меня так достал. Он так напугал меня. Я звонила тебе! – Она посмотрела на меня обвиняюще.

– Извини. Меня не было.

– Да, я звонила тебе. И я звонила моему проклятому опекуну. Никого не было. Что я могла сделать? Мой любимый умер, черт возьми.