– Да я не из-за машины расстроился. Нет, я, конечно, из-за нее тоже, даже не представляю, во что обойдется ремонт, процарапан даже металл. Но меня беспокоит другое.

– Я знаю.

Мы вернулись в дом, и я позвонила в полицию. Ожидая, пока меня выслушают, мы с Питером обсудили всех, кто имеет отношение к делу Бобби, пытаясь вычислить хулигана. Но единственный человек, которого я могла отдаленно представить в такой ситуации, находился вне подозрений. Машина стояла на улице, а Бетси все время была рядом со мной. Оставалась только родня Бобби, но вряд ли кто-то из них способен на подобную мальчишескую угрозу. И еще Кэндис.

Я ждала минут пятнадцать, пока кто-нибудь из полицейских со мной поговорит. Трубку взяла женщина, и я объяснила ей, что произошло и где была припаркована машина. Потом я сказала, что это, возможно, связано со смертью моего друга.

Поняв, что случай более серьезный, чем простое хулиганство, моя собеседница оживилась.

– А именно? – спросила она.

– Моего друга, Бобби Каца, пару недель назад нашли мертвым в машине. В полиции Санта-Моники решили, что это самоубийство, и закрыли дело. Но я провожу расследование и считаю, что кто-то пытается мне помешать.

– Вы частный детектив? – спросила полицейский ледяным тоном.

– Нет. Я подруга погибшего и просто пытаюсь помочь его невесте выяснить, что случилось на самом деле. Может, вы передадите эту информацию детективам, которые ведут дело Бобби Каца.

– Мэм, на дело по самоубийству не назначают детективов, если оно закрыто. Но я с радостью передам вашу просьбу кому-нибудь в департаменте Санта-Моники.

Меня пытаются отшить.

– Послушайте, пожалуйста. Если Бобби убили, то это предупреждение от убийцы. Я встревожена. По-моему, вполне обоснованно.

– Вы же сказали, что ваш друг совершил самоубийство.

– Я сказала, это сочли самоубийством. Есть разница, – я понимала, что говорю слишком резко. Но я испугалась. И она меня разозлила.

– Я обещала, что передам вашу просьбу в департамент Санта-Моники. Ваш номер для получения страховки… – Она пробормотала цифры и повесила трубку.

– Ну что? – спросил Питер. Он сидел за столом и держал сына на коленях. Исаак высасывал йогурт из тюбика, и у него на майке ярко розовел длинный след. Я вытерла пятно бумажным полотенцем.

– Ну что? – повторил муж.

– Кажется, они не собираются ничего делать.

– Джулиет, я беспокоюсь.

– Знаю. Я тоже.

– И что нам делать?

– Не знаю. Ждать, что скажут полицейские, наверное.

– Тут рассчитывать особо не на что.

Он поцеловал Исаака в макушку. На мгновение мне захотелось принять предложение Эла. С заряженным пистолетом было бы не так страшно. Не покидала мысль, что с оружием спокойнее.

– Позвоню родителям Бобби, – сказала я.

– Которым?

– Кацам. Возможно, мне позволят еще раз посмотреть вещи Бобби. Если полицейские не собираются ничего делать, я найду виновного сама.

Питер поджал губы и промолчал. Он отнес Исаака в детскую, где Руби строила кукольный дом из конструктора. Сложно сказать, разозлился ли муж из-за того, что я собираюсь продолжать расследование, или осознал, что я не могу поступить иначе. Непонятно, но спрашивать я не стала.

Я отыскала в сумочке бумажку с номером телефона родителей Бобби и позвонила. Подошел отец. Я не успела ничего сказать, он меня опередил:

– Мисс Эпплбаум, мы ценим, что вы пытаетесь помочь. Однако я настаиваю, чтобы вы прекратили свои попытки. Вы вмешиваетесь в личную жизнь Бобби.