– Думаю, мы можем встретиться, – произнесла Мишель, – скажу, что мне на работу.

Я долго убеждала Питера, что ничем не рискую, если поговорю с Мишель. Наконец он согласился, но при условии, что пойдет со мной. Пришлось взять и Руби с Исааком.

– Мы поедем в торговый центр, поужинаем там, – весело сказала я, будто кого-то можно соблазнить блинчиками с овощами на пластиковых тарелках. Разве что детей.

Когда мы приехали, Мишель уже ждала меня у оранжевой стойки в отделе питания. Она вытаращила глаза, увидев мое семейство в полном составе.

Я села напротив Мишель, а Питера отправила в «Калифорнийскую пиццу».

– Я приду к вам примерно через час, – пообещала я мужу. Хотела попросить его принести пару кусочков пиццы, но передумала. Мишель была миниатюрной женщиной, из тех, кому нелегко подобрать подходящую одежду такого маленького размера. Я решила заказать салат «Цезарь». И поменьше соуса.

Мы взглядом проводили Питера с детьми. Руби ускакала вперед, а Исаак ехал у отца на плечах.

– У вас чудесная семья, – сказала она.

– Спасибо. А у вас есть дети?

– Нет, пока нет. Мы думаем об этом, но я очень занята. Лари и глазом не моргнул, когда я сказала, что мне сегодня вечером надо на работу. По воскресеньям я чаще бываю там, чем дома.

– Да, тяжело вам, – сказала я. Не хотелось начинать разговор о том, что многие считают возможным посвятить себя работе и воспитанию детей одновременно. Я уже поняла, что это безумие, стоящее огромных усилий. Но Мишель не меньше тридцати пяти. Ей уже некогда взвешивать все «за» и «против». Но об этом я ей тоже не собиралась говорить.

Она пожала плечами:

– Вернемся к нашему разговору. Я действительно рада, что вы пытаетесь выяснить причину смерти Бобби.

Кто еще мог помочь мне понять, покончил ли с собой Бобби, как не эта женщина, которая так любила его и так хорошо знала.

– Наверняка вы уже не раз об этом думали, – начала я. – С Бобби перед смертью многое произошло. Сначала арест Бетси, затем правда о родителях. Считаете ли вы, что он впал в депрессию и покончил с собой?

Она покачала головой, глаза наполнились слезами.

– Я не верю, что Бобби мог это сделать. Это не в его характере. Конечно, у брата была склонность к саморазрушению. Наверняка вам известно о его проблеме с метамфетамином.

Я кивнула.

– Но он поборол зависимость. Окончательно. Она осталась в прошлом.

– Как вы думаете, может, арест Бетси подтолкнул его к самоубийству?

– Естественно, он расстроился из-за этого. Но надо было слышать, как он защищал ее перед родителями. Сказал, что зависимость – это физическое и психическое заболевание, и произнес речь о терпении и понимании. Бобби все время поддерживал Бетси, и он не оставил бы ее сейчас, ведь она снова лечится, и успешно.

Я поежилась, вспоминая приступ Бетси.

– Может, Бобби впал в депрессию, узнав, что его усыновили?

– Его это не угнетало и не печалило. Он злился на родителей за то, что они скрывали правду. Но не страдал. Как раз наоборот, был полон энтузиазма, хотел найти родную мать. Наша мама чудесная женщина. Она умная, сильная и настоящая… настоящая… – Очень хотелось вставить «стерва», но я сдержалась. – Она чудесная, – неуверенно повторила Мишель. – Но очень требовательная и не слишком ласковая. Отец тоже. Я думаю, Бобби нуждался в ласке сильнее, чем мы.