Наши языки сплелись в страстном неутомимом танце, жаждущие и ненасытные. Я поняла, что схватилась за его рубашку, прижимая его к себе так сильно, как будто боялась, что он вот-вот исчезнет. Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, целая бездна блаженного тепла. Оно зародилось во мне словно тонкий язычок пламени, а затем охватило все мое тело, затрагивая каждую клеточку.

Мои соски затвердели под футболкой и теперь терлись об неё при каждом моем движении, возбуждая меня еще больше. Ноги подкашивались. Страсть буквально поглотила меня. Пламя внутри стало еще больше. Ром больно схватил меня за волосы, словно боялся, что если разожмет кулак, то не сможет удержаться на ногах. Мне даже показалось, что он страшился даже мысли о том, чтобы выпустить меня из объятий. И вдруг в следующее мгновение он зарычал и отпрянул от меня.

- Ром, — позвала я, задыхаясь от возбуждения.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки от меня, отрывисто дыша.

- Ты чуть не спалила меня, — сумел выговорить он.

Во мне действительно бушевало пламя. Я хотела снова чувствовать его тело под моими ладонями. Хотела ощутить его язык у себя во рту. Хотела почувствовать его эрекцию у себя между ног своим чувствительным местечком, хотела чтобы он, скользя то вверх, то вниз, сначала медленно, а затем все быстрее, увел меня за грань сладостного удовлетворения. И только теперь до меня стало доходить, что я в буквальном смысле едва его не спалила. «Я чуть не сделала из него гриль», — осознала я, глядя как из моих пальцев струится дым. И все равно я все еще хотела его!

Почему же я так неистово желала его? И почему именно его?

Я резко и глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя, но это не помогло. Легкий мужской аромат Рома щекотал ноздри. Еще одна волна безудержного желания накрыла меня, заставляя низ живота трепетать. И тут же во мне заревело, оживая, другое пламя. Черт побери, я не должна была хотеть его настолько сильно. Может… может, мы не должны были делать все это. Теперь я была уязвима перед ним еще больше.

Мои руки сжались в кулаки, и я сконцентрировалась на своем гневе. В эту минуту любая другая эмоция была намного безопаснее, чем безудержное желание. Он не должен был целовать меня!

- Ром, — снова произнесла я.

- Я не должен был это делать, — выдохнул он, словно читая мои мысли.

- Да, не должен был! — я подавила внезапный порыв обвести пальцами контур моих губ, припухших и пульсирующих после его поцелуя.

- Я не собираюсь говорить, что сожалею об этом, — его слова казались хриплым рычанием, прорывающимся сквозь повисшую внезапно тишину. — И я не буду обещать тебе, что не сделаю этого снова.

Я поджала губы, пытаясь справиться с новой волной удовольствия, охватившей меня после его слов. Эй, ты же злишься на него, помнишь?

- А я и не просила тебя об этом!

Он задумался, затем покачал головой. К моему удивлению, его глаза светились удовлетворением.

- Ты не просила меня не пытаться сделать это снова или же не просила не обещать этого?

- Ты не мог бы просто заткнуться? — я и так готова была практически наброситься на него, так зачем же еще больше усугублять ситуацию, озвучивая свои желания вслух. Он, должно быть, знал, что какая-то часть меня — та, которая присуща всем женщинам — надеялась на то, что он поцелует меня еще раз. И желательно побыстрее. Мои соски все еще были твердыми, как бусинки, и грозили вот-вот порвать ткань футболки. Да и пульсирующая боль между ног тоже никак не желала рассеиваться.

Он протянул руку и кончиками пальцев обвел контур моих губ именно так, как пару минут назад я хотела сделать сама, посылая опасные призывы пламени, которое уснуло глубоко внутри меня и которое в любой момент могло вернуться с новой силой.