Изменить размер шрифта - +

     -- Сколько сейчас времени? -- спросил он.
     -- Он потерял рассудок, -- сказала Гунда.
     --  И что во всем этом правда?  -- спросил  Бен.  Голос его  был  лишен
всякого  выражения. --  Кто  я? Пережиток старого мира, сохранявшийся  целое
столетие и случайно  опять вернувшийся  к  жизни? Член  группы заговорщиков?
Участник восстания?
     --  Если тебя интересует, не герой ли ты,  то должен тебя разочаровать:
вовсе  нет,  --  ответил  Освальдо. --  Вместе  с  группкой  учащихся  школы
программирования ты хотел изменить мир  -- всего-навсего. Ребячество, ничего
больше. Вы и сами  не подозревали,  какими опасными могут  быть рецепты  для
саботажа,  которые  вы  напридумывали.  Психоблок  тебе  поставили  твои  же
собственные товарищи, и жизнь мы тебе сохранили потому,  что только ты знал,
где  спрятаны  записи;  нужно было  устранить и эту опасность,  последнюю. И
пусть даже опасность эта была незначительной, все равно  мы хотели, чтобы от
нее не осталось  и следа. Поэтому  мы  наблюдали за тобой год  за годом.  Мы
знали,  что даже  самый прочный  психоблок через  некоторое время  слабеет и
ослаблению этому можно способствовать. Ты реагировал так, как мы ожидали. Ты
причинил нам много хлопот и немало неприятностей, но бой ты проиграл прежде,
чем его начал. Мир у нас в руках, и это хорошо.
     Бен  резко  встал  из-за  стола. Полицейские  мгновенно подняли лучевые
пистолеты, но властным жестом он их остановил.
     -- Я  сказал  правду: бумаги уничтожены.  Но я позаботился о том, чтобы
знание, в них содержавшееся, осталось жить. Сколько сейчас времени?
     Ошеломленный, Освальдо посмотрел на часы у себя на руке:
     -- Начало двенадцатого. Что значит этот вопрос?
     --  Очень  просто:  во  всех центрах  обучения,  и прежде всего в ваших
школах  и  институтах,  с  десяти  до  одиннадцати  утра  обязательный  урок
сравнительной истории. Я распространил  содержимое бумаг через открытую сеть
связи и дополнил его некоторыми разъяснениями.  Я  позаботился о том,  чтобы
одновременно  с  передачей  текст  и  данные  фиксировались на  ксероксе, на
перфокартах, на  магнитной  пленке  -- звуко-  и видеозаписью. В  эту минуту
существуют уже миллионы копий. Часть вы сможете уничтожить, --  по-видимому,
даже  большую  часть,  --  но  их  так  много,  что  сколько-то  обязательно
останется.  И  каждого, кто  их  прочтет, призывают  выучить  их  наизусть и
передавать эти знания другим. Я не рассчитываю на взрослых: их вы превратили
в  безвольные марионетки.  Я  рассчитываю  на молодых, которым  вы  оставили
свободу  учиться, думать и к  чему-то стремиться. Не знаю, что будет дальше,
но  твердо верю: таким,  каким был  до  сих пор, город не останется  -- люди
станут другими. Это все.
     Лица  полицейских были бесстрастными,  казалось,  что глаза их  смотрят
сквозь предметы или поверх них.
Быстрый переход