Именно поэтому вокруг этих гостей, словно стая пёстрых тропических рыбок, некоторые из которых вполне зубастые, кружат различные представители мелкого курортного криминалитета.

Конечно, особо опасных элементов сюда не пустят. Жизнь и здоровье иностранных гостей так же защищены, как и жизнь членов Политбюро.

Но фарцовщики, валютчики и девушки с пониженной социальной ответственностью чувствуют себя здесь вольготно. Почему их деятельность никто не пресекает? Этот «секрет Полишинеля» известен всем современникам, а вот чуткие души потомков могут его и не перенести, поэтому я лучше промолчу.

Уже от входа я замечаю две компании девушек, внешностью неуловимо напоминающих Аллу.

Они также ревниво оценивают мою спутницу, но успокаиваются, услышав из моих уст русскую речь. На их добычу никто не посягает, а соотечественников они милостиво предоставляют другим.

Далее я вижу пару мужчин в блестящих нейлоновых полосатых рубашках, с хитрыми взглядами.

А в глубине заведения замечаю большую и, кажется, уже несколько пьяную компанию в дорогих импортных костюмах, несмотря на тёплую погоду, а одного, даже в кожаном пиджаке с водолазкой под горло.

— А ты мне, случайно, не оставишь это колечко? — с надеждой в глазах спрашивает Алла, добавляя: — Или это тоже часть нашей конспирации?

— Это, конечно, для конспирации, — отвечаю я, — но его я, конечно, тебе оставлю.

Алла порывисто и бурно обнимает меня, и, не сдержавшись, целует в губы.

Девушки за соседним столиком, видя такую картину окончательно успокаиваются и перестают шептаться на наш счёт.

— У вас, случайно, нет хереса производства совхоза имени Ковпака? — решительно спрашиваю у официанта.

— Нет, но у нас есть очень качественный, Массандровский, — немного смущаясь, отвечает он.

— Что за халтура? — недовольно замечаю я. — А что у вас вообще есть из вин совхоза имени Ковпака!?

Официант ещё больше смущается:

— На самом деле, у нас ничего оттуда не имеется, но…

— Это просто безобразие! — возмущаюсь, делая своему новому крымскому знакомому рекламу. — Я слышал, что весь командный состав Черноморского флота предпочитает исключительно «Ковпаковский» херес. Ну ладно, принесите тогда Массандру.

За хересом следует любимое Аллочкой «Новосветское» шампанское и коньяк для меня. Мы ведём себя шумно, много пьём и мало закусываем. В общем, действуем по уже отработанной схеме.

Когда зал заполняется и начинаются танцы, моя спутница приступает к «стрельбе глазами» в сторону мужчин в полосатых рубашках.

Но те, ловя призывные намёки, скромно опускают глаза. Их бизнес, скорее всего, не предполагает шума, а тем более знакомства с барышнями в присутствии их нетрезвых кавалеров.

Валютчики, скорее всего. А, возможно фарцовщики, скупающие у моряков презервативы или дамские колготки.

Тогда она переключается на мужчин в элегантных костюмах и, тогда её «охота» становится гораздо успешнее. Выйдя покурить минут на десять, я вижу её танцующей с «кожаным пиджаком».

Подхожу к ним и с чувством глубокого удовлетворения прописываю ему по физиономии. Только в последний момент успеваю подумать, что компания из четверых человек для потасовки, это всё же многовато.

К счастью, милиция прибывает так быстро, словно наряд дежурил прямо за входными дверями. Не удивлюсь, если так оно и было.

* * *

— Ваши фамилия, имя, отчество, — спрашивает у меня усталый лейтенант.

Ночка у него сегодня бурная, КПЗ полным полна. А ведь при его работе надо не просто пьяниц и дебоширов фиксировать, но и проявлять дипломатичность.