Что я делаю? Какого хрена я делаю?

Впервые в жизни я чувствую себя дерьмово из-за женщины, и я не только готов это

признать, но и делюсь этими самыми чувствами с той самой женщиной.

Какой-то любовной мутотней!

Во всем виноват закат. Из-за него у меня поехала крыша и я превратился в тряпку, которая вываливает все, что у него на сердце, другому человеку.

Я не такой. Это не тот Гевин Сент, который штурмовал мир покера и разгромил всех

конкурентов.

Но знаете что? Как только я обнял Пенелопу и рассказал ей о своих чувствах, меня

охватила  небывалая  легкость.  Словно  день  ото  дня  что-то  сжимало  мою  грудь,  но

искренность Пенелопы и ее теплая улыбка ослабили хватку тисков. Теперь я ощущаю  себя

совершенно другим мужчиной.

Ужас.

Я никогда не был слюнтяем, я брал то, что давала мне жизнь, собирая при этом свой

собственный  флэш-рояль.  С  Пенелопой  же  мне  кажется,  что  независимо  от  того,  какие

карты будут  у меня на руках, я проиграю. Я собираюсь сбросить броню ради женщины, которая  запросто  уничтожит  мужчину.  Даже  понимая  это,  мне  не  хочется  отпускать  ее

ладонь из своей.

Когда она мне стала настолько дорога? В какой момент я захотел не просто трахнуть

ее, а быть ответственным за счастье в ее жизни?

– Почему я так нервничаю? – спрашивает Пенелопа, когда я с ней за руку подхожу к

двери.

–  Боишься  меня?  –  шутливо  уточняю  я,  пытаясь  снять  сексуальное  напряжение, возникшее между нами во время поездки. На обратном пути мы не разговаривали и едва

смотрели друг на друга. Просто держались за руки, поигрывая пальцами.

Не  представляю,  о  чем  она  все  это  время  думала,  но  мой  разум  разрывался  между

вопросом «каким, бл*ть, местом я думал» и воспоминаниями о Пенелопе, раскинувшейся

на  капоте  моей  машины,  ее  влажной  «киске»,  взывающей  ко  мне  о  большем.  Угадайте, какая мысль меня больше привлекала?

– Тебя? – хихикает она. – Да никогда. Читать тебя проще простого.

Я распахиваю дверь в свои апартаменты и впускаю ее.

–  Меня  легко  читать?  –  уточняю  я,  закрыв  нас  и  подбираясь  к    девушке  ближе.  –

Серьезно? Просвети же меня, Пенелопа, что говорит язык моего тела?

Уворачиваясь от мебели  с легкостью и точностью, я подвожу ее к окнам гостиной и

прижимаю к прохладному стеклу.

Пенелопа прикусывает уголок губы и изучает небо, словно ищет там ответы. Жизнь

хоть чему-нибудь ее учит?

– Когда ты о чем-то серьёзно раздумываешь, ты тормошишь пуговицы на пиджаке...

– она замолкает. Жалкая попытка, и мне не составит труда ткнуть ее в это.

И изучаю ее со вскинутой бровью.

– Это все, что у тебя есть? Пуговицы?

–  Я  в  процессе.  –  Она  пожимает  плечами.  –  Прежде  чем  сыпать  идеями  и

демонстрировать то, что я о тебе знаю, я сначала подтверждаю свои гипотезы.

– Серьёзно?  – Подняв ее руки над головой, говорю: – Продолжай учиться, детка, но

многого ты не найдешь. Что же касается тебя.