Операция представлялась такой простой, что её даже не особенно маскировали, и когда всё тайное полезло наружу, от адского смрада, перекосило даже видавших виды британских дипломатов. Посол Израиля в Королевстве Марк Леви, стоял перед премьер-министром, словно обгадившийся школьник, не зная куда девать глаза, поэтому упёрся взглядом в узорчатый паркет, изучая изгибы сложного узора, завитки которого складывались в известное почти всем евреям русское слово «п-дец».

Результатом этой операции, стало практически повсеместное урезание помощи Израилю, а в случае со США, так и полная отмена.

На этом фоне, приключения Мириам ди Сольве, казались сущей ерундой. Ну, да Агентство Национальной безопасности, зарядившее красотку на операцию, тоже слегка обделалось, но случилось это нежно, мягко, и вообще не считается, потому как от интимного «интервью» Никиты Анатольевича Калашникова, тому сплошные удовольствия, а в случае покладистости, и весьма приличные деньги, с роскошным владением под Вашингтоном.

Но неудача в первом контакте вовсе не смутила профессионалов. И получив дополнительные инструкции, Мириам, для начала полностью сменила имидж, из выставочной красотки, на что-то более простое. Джинсы, топик, скромный золотой медальон с парой таблеток, браслет со встроенным диктофоном, и шариковая ручка с инъектором.

И со всем этим хозяйством девицу взяли под белы ручки, грубые и злые люди из Кей Джи Би, произведя обыск в присутствии американского дипломатического работника, отдыхавшего с семьёй в Ялте. И поскольку это всё вовсе не походило на мирное соблазнение, какое-то время плохо пах глава АНБ, после чего, ушёл в отставку, без пенсии и выходных выплат, и считал, что хорошо отделался, потому как за такое, вполне можно было буквально лишится головы, и по старой американской традиции, упокоиться в бочке залитой цементом.

Но именно американцы обнаружили и уничтожили последнюю резидентуру шагран у себя в стране, потянув за цепочку странных поступков руководителя АНБ, вообще не склонного к резким движениям. В итоге его признали пострадавшим, и, хотя на службу не вернули, но выплатили всё положенное, и даже сверху.

Пока взрослые серьёзные дядечки занимались высокой политикой, разводя друг друга на всякие дополнительные услуги, Никита отдыхал, тренировался, и проводил время с Наташей Трубниковой, вырвавшей нежданный отпуск между съёмками и репетициями в театре. В первую ночь, Наталья скакала словно заведённая, но в итоге утомилась, и словно выключилась, разметавшись по кровати, будто продолжая бежать. Никита же встал, принял душ, и заодно подлечил подругу от разных застарелых травм, которых у бывшей балерины имелось с избытком, после чего навалил себе на тарелку холодного мяса, помидоров, и умял всё это с чёрным хлебом и молоком, восстанавливая калории.

Чтобы не мешать ей, лёг в гостевой спальне, и когда утром вернулся с пробежки, увидел совершенно обалдевшую актрису, сидевшую у зеркала, не в состоянии оторваться.

— Господи божечки! Я точно сплю, так не бывает. — Приговаривала она, вскакивала и начинала рассматривать своё тело, видимо в поисках шрамов, и других отметин. — Я знаю, что это ты! — Она ткнула пальчиком в Никиту. — Я знала, я чувствовала, что ты колдун!

— Да, ладно, не переживай. Чуть подлечил…

— Чуть?!! Наталья взвилась со стула словно ракета. — Да у меня кожа сейчас лучше, чем была в пятнадцать лет! У меня ноготь, вот, сломан был! — она продемонстрировала ноготок идеального состояния. — А здесь вот был шрам от операции на аппендиците. Господи боже мой, она вдруг встала перед Никитой на колени. Миленький, скажи, и я всё что хочешь для тебя сделаю. Убью кого хочешь, украду…

— Ничего не надо.