А по всему полю, громоздились туши огромных животных похожих на быков, но с носорожьей мордой и природным защитным полем, пробивавшимся только бронебойным снарядом. Миномёты лишь просаживали защиту тварей, хотя и вполне существенно. На глазах Никиты фугасный снаряд прошёл сквозь ослабленную защиту, и разорвал монстра в клочья.

Не обращая внимания на шум и суету вокруг, Никита вышел из вертолёта, и добежал до КП. Генерал Заботин, сразу увидев его, поднял тангенту радиостанции.

— Всем! Сконцентрировать огонь на портале! Прекращение огня по моей команде! Хоть одна сука стрельнёт после команды — закопаю живьём!

— Группа «Танки» приняла.

— Группа «Арта» приняла.

— «Воздух» принял

Генерал поднял глаза на Калашникова.

— Работай.

— Есть. — Никита козырнул, и бодрой рысью побежал в сторону портала, превратившегося в фейерверк. Снаряды ложились практически в него, и совсем близко, и если что и вываливалось оттуда, то уже в виде мяса. Но когда Никита подбежал ближе, всё стихло и лишь стрёкот вертолётов в небе, нарушал тишину.

Портал находился в каких-то двух шагах, когда оттуда вылетела туша быко-носорога, и вытекшая из руки сабля, на всю глубину пропорола бок зверя. Зверь сделал ещё пару шагов, но завалился набок, оглашая пространство диким рёвом. Следующий монстр разбежался не очень удачно и на мгновение замедлился, уткнувшись в край портала, и осел на той стороне безголовым телом, а его башка покатилась дальше.

Кристалл пси размером с кулак, лежал на глубине в полметра, и Никита, развеяв динамический щит, достал его, крепко сжал в ладони, разрушая узором внутреннюю структуру, и тут же закинул обратно в портал, успев отскочить на несколько метров, когда из перехода ударил сноп зелёных искр, пламени и мясного фарша, уделавшего его с головы до ног.

Совершенно машинально он вихрем собрал над собой воду и заставил её пролиться дождём, смывая грязь, и кровь, и сразу же высушился, волной тепла.

— Какого вы говорите он уровня? — Спросил руководитель аналитической группы наблюдая за Никитой в мощный бинокль.

— А я и не говорил. — Генерал Заботин хмыкнул. — И никто не знает. Но вот, прибыл и разобрался со всем что тут случилось, за… командир бригады поднял часы. — тридцать секунд. И сейчас пойдёт лечить всех раненых.

Никита действительно добрался до полевого госпиталя, развёрнутого на территории Лужников, и стал лечить всех, кто дожил до его появления. Разорванных, смятых, с оторванными руками и ногами, попавшими под шальной огонь первых суматошных минут и просто упавших на дно собственного сознания, от увиденного. Попутно подлечил тихо кемарившего старенького хирурга в окровавленном халате, так и не выпустившего ещё дымящуюся сигарету из хирургического зажима, пожилую медсестру с запущенной язвой, и батюшку с артритом и предынфарктным состоянием. Шёл, не замечая, серебристого шлейфа, за спиной, выплёскивая ладонью целительские узоры, уже не особо разбирая кому и чего, а просто подряд, а закончив, добрёл до гудевшей паром котловой станции ДДА, и найдя тёплый уголок залёг и тут же заснул, и не видел, как пара молчаливых парней, нарисовались рядом, и присели, держа автоматы на коленях.

Но архимандрита Ефимия, настоятеля Московского Троицкого Подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры они пропустили, и тот долго всматривался в лицо, Никиты, перекрестил его, поклонился, чуть не до земли, и быстро пошёл на выход, потому что о случившемся требовалось доложить Патриарху.

Проснулся он не в складках брезента, а на мягкой постели, без обуви и одежды, прикрытый лёгким одеялом, а открыв глаза понял, что находится в своей московской квартире, и что вырубился, полностью исчерпав и свой резерв, и источник.