Гриффен довольно сносно знал об этом из газет, но, встав не с той ноги перед встречей с Гаррисоном, решил, что хуже не будет, если дать возможность детективу блеснуть познаниями. И не прогадал — судя по речи, самой продолжительной из всех, что слышал от угрюмого копа.

— Значит, с латиноамериканцем возникли проблемы? — уточнил он.

— Я уже начал говорить, что пронесло, — ответил детектив. — Ребята их только остановили и попросили предъявить документы. На случай если бы типы затеяли перепалку, у нас была правдоподобная легенда, однако наличие огнестрельного оружия быстро перевело беседу в другое русло. Помимо удостоверений личности им пришлось предъявлять документы на право носить оружие, и сразу стало ясно, что это федералы. Вопрос был только в том, каким ветром их занесло в Новый Орлеан.

— И что они ответили?

— Один из них, уличный артист, пытался провести нас, уверял, что приехал в отпуск. Ну да, конечно. Федеральные агенты всегда проводят отпуска, играя на гитаре во Французском квартале, чтобы слегка подзаработать. Двое других признали, что на задании, но не сказали, каком именно. Дальше вообще забавно.

— Что же случилось?

— Мы забрали всех троих в полицейский участок на Ройал-стрит, разрешили побеседовать с нашим шефом. Он заставил их позвонить этому парню, Стонеру, чтобы перепроверить показания. Стонер заявил, что проводил здесь операцию, но раскрывать подробности отказался. Мол, это затрагивает национальную безопасность.

Детектив рассмеялся.

— Ты бы видел, — с ухмылкой сказал он. — Шеф на дух не переносит на своей территории федералов, но когда те вдобавок говорят, что не его ума дело… Он недвусмысленно дал понять Стонеру, чтобы его команда убиралась из города к чертям собачьим, а если тот еще хоть раз без спроса проведет здесь операцию, шеф лично проследит, чтобы пойманные отсидели срок, а их фото украсили первые полосы «Таймс Пикаюн».

— Что Стонер?

— Ему не понравилось, нет. Ни капли. Однако что делать? Пришлось согласиться. Если бы заартачился, шеф прямо бы и начал с этой троицы под арестом. Конечно, Стонер не удержался и перед тем, как повесить трубку, ввернул эффектный пассаж.

— Какой же?

— Теперь, сказал, шефу остается только надеяться, что у Национальной безопасности не будет шанса отплатить той же монетой. Любезность за любезность.

Гриффен нахмурился и покачал головой.

— Хорошего мало.

— Пустые угрозы, лишь бы сохранить лицо, — пренебрежительно бросил детектив. — Не очень-то повоюешь против целого города… или, в сущности, всей полиции. Если же попробует, то его ждет сюрприз. Шеф включил на телефоне громкую связь и записал весь разговор на диктофон.

Гриффен вздохнул и снова покачал головой.

— В чем дело? — спросил Гаррисон.

— Не знаю, — сказал Гриффен. — Я, конечно, слышал, что местные копы не любят, когда в их владения вторгаются федералы, но… не знаю. Выглядит все это как-то мелочно.

— Ты никогда с ними так, как мы, не сталкивался, — фыркнул детектив. — Приходят сюда, заносчиво распоряжаются, ни во что нас не ставят. Ведут себя, будто вся полиция некомпетентна и продажна.

Гриффену вдруг вспомнилось, как во время их первой встречи Гаррисон ворчал, что приходится мириться с защитой игорного бизнеса, но сейчас он счел за благо промолчать.