Но я говорила.

— Трент! — закричал Бэнкрофт, разворачиваясь к нам. — Приведи свою козу! Это твоя судьба! Ты должен загладить вину за то, что твоя мать отказалась делать!

Простите?

Глядя на Бэнкрофта, Трент взял меня за локоть.

— Даже не думай использовать меня как способ к нему подобраться, — пробормотала я.

Хихикая, Бэнкрофт развернулся обратно к обрыву, и, танцуя, стал совершать странные движения, размахивая руками над головой, словно мог летать.

— Она идет. Она идет!

— Рэйч, посмотри на это! — воскликнул Дженкс, и мои губы раскрылись. За спиной Бэнкрофта парило мерцающее облако. Оно плыло под нами, ровно над верхушками зданий Цинци. За искажением возникали маленькие вспышки от магической осечки, но сирены минимизировали ситуацию. Я видела такое облако в прошлый раз на мосту, и мой страх сжался в твердый комок. Мистики.

Эдден пожевал нижнюю губу, глядя на Бэнкрофта на краю и своего человека, медленно продвигающегося к нему.

— Эдден отзывай своего человека, — прошептала я, мое лицо похолодело. — Если Бэнкрофт сделает какую-нибудь магию под этой волной, она даст осечку! Я смогу нас защитить, но только если он не там. Верни его сюда. Быстро!

— Отбой! — закричал Эдден, отчаянно жестикулируя. — Ньюман, возвращайся сюда!

— Пыльца! — закричал Бэнкрофт, разворачиваясь к пролому, когда начало волны засверкало над ним. — О Боже! Останови это!

«Он хочет себя убить», — поняла я, и когда Ньюман побежал к нам, я дернула Трента ближе.

— На землю, Дженкс! — закричала я, а затем заключила всех, до кого могла дотянуться в круг, прежде, чем волна ударит по нам. Я почувствовала, как моя сила резко поднимается и окружает бегущего офицера, и упав на колено, пробудила круг. Барьер толщиной в молекулу поплыл вверх, разветвляясь об сотни проводов, сотнями способов к тем, кого знал. Я молилась о том, чтобы мистики к ним не относились.

— Останови-и-и-те это! — выл Бэнкрофт.

А потом волна ударила по нам и, словно искрящаяся мелодия, поднялась через меня со звуком крыльев. Мою кожу стало пощипывать, и Трент пораженно уставился на меня. Я знала, что моя аура искрится ими. Глаза Богини, ее мистики, были над нами.

— Мне так жаль, — прошептала я, не зная почему, а потом я пригнулась, когда заклинание Бэнкрофта дало осечку. Он закричал, его пронзительный крик резко перешел в бульканье, поскольку его легкие расплавились, и я прикрыла уши, стараясь его не слышать.

В нас ударила дикая магия, ползая по поверхности моего круга в поисках пути внутрь. Мое сердце забилось быстрее, когда она нашла отклик в моем ци, и у меня возникло новое ощущение усиков, ищущих меня. «Пожалуйста, нет», — подумала я, чувствуя, как нечто такое же, пытающееся пробраться сквозь мой круг, с дрожью проснулось уже во мне. Тысячи глаз развернулись, восставая в гневе, узнав меня.

«Держитесь от меня подальше», — молила я, зная, что их привлекала моя аура, заставляющая их думать, что я являюсь обратной дорогой к ней. Если они проникнут внутрь, это привлечет заклинание Бэнкрофта к моему кругу, и они остались на месте, усиливая его чары из-за своего отказа сдвинуться. Над нами танцевал огонь, мир горел и воздух стал теплым. По слою Безвременья, защищающему нас, катились искры. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть нас не увидят», — думала я, пока горел пол, и изнутри меня — через путь, открытый резонансом между мной и моей линией — я услышала издевательский смех.

«На этот раз», — язвительно произнесла Богиня, ее голос был чистым, как вода в хаосе моих мыслей.