|
Богиня почувствовала, как я ускользаю от нее, и я вздрогнула, когда маленькие мысленные коготки впились в мое сознание. С раздирающим меня рывком, я почувствовала, как она экстраполирует мое местонахождение, модулируя то, чего я не могла, и с легкостью дыхания, я ощутила, что становлюсь твердой. Вроде того. Она все еще была со мной, в пространствах внутри меня.
Удивление, восторг и понимание заполнили ее, переливаясь в меня. «Здесь есть линия», — подумала Богиня, ее осуждение росло, пока она смотрела, понимала и принимала. А затем она начала играть с ней, меняя мою ауру внутрь и наружу, пробуя, на что это похоже перейти из твердого состояния к мысли, и обратно к твердому состоянию.
«Достаточно!» — закричала я. Сердце колотилось, легким не хватало воздуха, я постепенно вернулась в реальность, и Богиня надежно обосновалась внутри меня, заставив упасть на одно колено. Мои руки упирались в толстый, жесткий желтый ковер. Это было самое лучшее ощущение, даже если оно было омрачено, и я воспользовалась моментом, чтобы просто дышать. На моем хвосте висел тигр, и я не знала, смогу ли пережить тысячу не-моих-мыслей, бегущих сквозь меня.
«Не так много!» — взмолилась я. «Меньше мыслей. Я не могу… нести всю тебя… одновременно».
Меня встретил отказ, и я уставилась на ковер, вынуждая ее тоже смотреть на него, впитывать тонкости хаоса и того, как они при помощи цвета и фактуры могли управлять массой вокруг пространства. Огромная часть ее, наконец, обратила внимание, находя в этом удовольствие, и я смогла дышать. Моя связь с лей-линией была нерушимой, и она текла через меня со звуком ревущего огня. Я услышала щелчки клавиш и низкие, приглушенные голоса. Я уставилась на свою ногу в носке, и Богиня подумала, что это поразительно, как что-то твердое может быть использовано для покрытия живой массы. «Я нахожусь в массе, которая разумна», — подумала она. «Невероятно. Только энергия может быть разумна».
— О, мой Бог! — воскликнул кто-то, и щелканье клавиш прекратилось. Я хотела поднять взгляд, но боялась пошевелиться и подвигала большим пальцем на ноге.
— Эм, Айер? — спросил мужской голос, и я поежилась.
— Какого черта? — переспросил Айер, и я поборолась за больший контроль, вынуждая Богиню уйти на задний план, где она сосредоточилась на моих легких и частицах жизненно необходимой материи, исследуя мои мысли, рожденные от организованной массы. После двух трупов в моей гостиной, я решила, что это может быть полезно.
«Жизнь, смерть — такое небольшое изменение и такая огромная разница, зависящая от… этой маленькой массы?» — подумала она, только сейчас понимая, почему ее предыдущие сосуды продолжали подводить ее.
— Ага, — прошептала я, радуясь, что у меня снова было достаточно власти для того, чтобы говорить, и медленно возвращая свой контроль над моим телом.
— На индикаторе аур ничего не зарегистрировано, Айер. Она просто… появилась.
— Тот хитрый эльф проходил через него, — сказал он, и я подняла голову, мое внимание быстро прошлось по двум скоплениям электронного оборудования, укомплектованных мужчиной и женщиной в военной форме, прежде чем перейти на темные окна. Я находилась в просторной гостиной с высокими потолками и окнами во всю стену, смотрящими на Низины, реку Огайо и Цинциннати позади нее. Передо мной простиралась земля, потрясающе красивая от света и пожаров живых. Пятьдесят лет назад, это место было отличной недвижимостью. Теперь уже нет, поскольку находилось слишком далеко от городского центра и в глуши.
Богиня сосредоточилась на этом, вытягивая из меня понимание, пока я заполняла пробелы в том, что она видит. Жесткий ковер, утопленная гостиная, современная электроника — не вязались с атмосферой семидесятых, которую вызывали у меня утопленная гостиная и камин. |