— Все готово! — закричал кто-то, и ее возмущение Богини запылало, когда она, наконец, поняла, что они сделали. Она задрожала внутри меня, и я с трудом смогла удержать круг. «Они слепы ко мне», — подумала она, — «я слышу, как они поют, но они поют неправильную песню».

— Освободите их! — закричала я, но не была уверена, была ли это я или Богиня.

— Готовьтесь… — сказал Айер, когда они попятились назад, и я заметила круг из проводов, который они проложили вокруг меня. — Сейчас!

Мои глаза расширились, когда человек у скопления оборудования толкнул толстый рычаг наверх. Свет стал приглушенным, и дребезжание со стуком прошло сквозь меня. Из моего горла вырвался крик, и волна чистой дикой магии пролилась из моей души к пальцам, притянутая болью. Она полной мощью ударила по машине, и я съежилась изнутри в отличие от Богини, которая лишь тверже встала на ногах; дуги электричества танцевали в неожиданно темной комнате, волны черной энергии бушевали назад и вперед между стенами, сейчас накренившимися и зловеще потрескивающими.

И с треском, отразившемся в моей душе, пузырь времени лопнул.

«Нет…» — подумала я во внезапно заискрившемся воздухе. Дикая магия. Она была везде, и облако освобожденных мистиков туманило воздух. Я почувствовала их внутри себя, когда вздохнула, смаргивая их со своих глаз как слезы. Но Богиня упивалась ими, ее мысли были яркими от силы, она звала их к себе, желая вернуть домой, чтобы они снова стали принадлежать ей.

— Вставай! Вставай! — кричал кто-то, слабый свет от неба был единственным освещением в комнате. — Перенаправь питание! Увеличивай поток! Собери их всех!

Комната была одновременно чернильно-черной и светлой как днем из-за мистиков, светящихся перед моим ментальным взглядом. Безумно мечущиеся силуэты между мной и стеклом переместились, и Богиня во мне начала танцевать.

Так было до того момента, пока до меня не дошли первые несколько мыслей о ее неудаче. Мистики не отвечали, даже те, что она только что послала, чтобы привести к ней остальных.

— Увеличивай его! — кричал Айер. — Пошел вон! Я сам это сделаю! — зарычал он, сталкивая оцепенелого человека со стула и занимая его место. Я не могла видеть его в темноте, но знала, что это он по искрению нейронов в его мозгу. — Я хочу их всех!

Восторг затих и Богиня, словно, застыла в нерешительности. «Это не мои мысли», — сказала она, обращаясь внутрь меня — к ее единственному ориентиру в этом безумии масс. «Они не становятся!»

Быстрая смена эмоций была изнуряющей, и зашатавшись, я присела около окон.

— Я говорила тебе, что их изменили, — прошептала я, и она захватила контроль.

— Они портят и крадут мои мысли, — сказала она вслух через меня, и Айер встретился с нами глазами в мерцающем сейчас аварийном свете. Он был доволен. Его мистики сбежали, а он был в восторге.

Что-то было не так, но она не слышала мою единственную мысль среди тысяч ее.

— Эти единичные числа больше не должны сниться! — закричала она моим голосом, и я обнаружила себя стоящей, не имея сил или испытывая слишком сильную боль в душе, чтобы остановить ее.

— Вы умрете! — бушевала она, мое тело тряслось от ее злости. — Я — это все! Вселенная! А ты одна единица! Ты не заставишь меня стать!

«Это ошибка», — мысленно передала я ей, но издав примитивный клич, она собрала свои мысли о гневе в одно место и взорвала комнату.