Указательным пальцем Винстенли почесал переносицу между гусеницами-бровями. Хантер и Гарсия с уверенностью могли бы сказать, что сейчас происходит в его голове.

— Как я понимаю, речь идет об одном и том же убийце? Копа расчленили так же, как и этого психолога?

— Я пока не видел трупа, — ответил Хантер.

— Не рассказывайте мне сказки. Если вы приехали сюда осмотреть место преступления, расследовать которое поручено мне, то вы должны точно знать, зачем вы приехали. Там, — детектив махнул рукой в направлении кабинета психолога, — чистейшей воды зло. Жертву порубили на отбивные. И что, по-вашему, сделали с отрубленными частями тела? Правильно. Разложили их на письменном столе.

Хантер и Гарсия переглянулись. Темнить дальше не имело смысла.

— Да, — сказал Хантер. — Скорее всего, это сделал один и тот же преступник.

— Матерь Божья!

Глава 76

Хотя первая комната была всего лишь приемной, ей придали вполне жилой, почти домашний вид. Вокруг низенького кофейного столика из стекла и хромированной стали располагались удобные кресла и диван. На полу лежал пушистый ковер овальной формы. На стенах висели картины в рамах. Стол секретарши стоял в углу, наполовину скрытый от глаз посетителей, чтобы не испортить иллюзию домашнего уюта. Два судебных эксперта в полном молчании изучали помещение в поисках улик. Хантер заметил, что дверь, судя по всему, не взламывали. Камер видеонаблюдения, как и в гараже, нигде не было. Ни на ковре, ни на полу отпечатков ног он также не заметил. Хантер и Гарсия пересекли помещение и нырнули в другую дверь, располагавшуюся справа от стола секретарши.

Как и в случае с предыдущими двумя убийствами, первое, что бросилось Хантеру в глаза, была кровь. Огромные лужи запекшейся крови покрывали бо́льшую часть поверхности ковра. Стены и мебель были исполосованы тонкими потеками хлеставшей из рассеченных артерий крови. Хантер и Гарсия застыли на пороге, словно из-за ужаса происшедшего в этой комнате возникло невидимое магнитное поле, мешающее им ступить дальше.

То, что осталось от тела Литлвуда, восседало на залитом кровью офисном кресле на колесиках, которое стояло в пяти футах от большого, судя по всему, дорогого письменного стола из красного дерева. Ни рук, ни ног. Осталось одно изувеченное туловище… ну и голова, покрытая темно-красной, видимо, липкой на ощупь кровью. Рот распахнут в немом крике, который так никто и не услышал. По количеству почерневшей крови, которая вытекла изо рта и запеклась на подбородке и груди жертвы, можно было предположить, что Литлвуду отрезали язык. Всю его грудь исполосовали глубокие порезы, свидетельствующие о том, что мужчину пытали. Левый сосок был отрезан. Кожу в области правого покрывал толстый слой запекшейся крови, поэтому Хантер не рискнул бы говорить с полной уверенностью, но… кажется, и с ним что-то делали. Веки были подняты. Выпученный правый глаз уставился куда-то, полный ужаса, а вот на месте левого оказалась уродливая пустая глазница. Несмотря на царящую в помещении жару, Хантеру стало зябко.

Его взгляд медленно переместился дальше и остановился на солидного вида столе. Монитор компьютера, книги — в общем, все, что прежде стояло и лежало на нем, теперь в беспорядке валялось на полу. Убийца использовал стол в качестве пьедестала для своей очередной мерзкой «скульптуры».

Обе руки Литлвуда были отрезаны в области локтевых суставов и разложены на противоположных концах стола. Одна указывала на север, другая — на юг. Запястья явно были сломаны, но кисти не отрезаны. Средние и указательные пальцы обеих рук вытянуты так, словно показывают знак победы — «V». Мизинцы и безымянные пальцы отсутствовали.

Оба указательных пальца были вывихнуты из суставов, образуя мерзкий выступ, который, подобно опухоли, выпирал из ладоней.