— Да, мне говорили, — сказала она. — Простите за нетерпение.

— Ваш долг службы — развлечься как можно лучше, — я погрозил ей пальцем, — Нельзя ли спросить, куда вы поедете?

— Ну, — сказала она, — мои родители умерли, у меня нет близких, мне бы хотелось попрощаться с Землей. Луна была великолепной, но пустынной. У Вооруженных сил нет никакого курорта на дикой природе?

— Да, — ответил я и передумал навещать своих сыновей.

Осень рано наступила в Гранд Тетонсе. Кроме обслуживающего персонала мы были одни. Днем мы ходили по его тропам, катались на каноэ по его озерам, штурмовали его ледники, ловили последнее солнечное тепло и сидели, любуясь на птиц, зверей, деревья и просторы. Вечером мы набрасывались на ужин, удивляясь, как часто мы шутили и смеялись; после этого мы отдыхали у каменного камина в темноте, которую горящие сосновые поленья делали хрупкой своими отблесками, и вели более серьезные разговоры, обменивались воспоминаниями, мыслями, и… поначалу застенчиво… мечтами.

Я опишу всего один только день, вскоре после того, как мы приехали. Мы ушли утром на прогулку к скале. Тропинка вилась через лес, где листья сверкали в кристальном солнечном свете, алые — кленовые, золотые — березовые, красновато-желтые — осиновые. Меж их тонкими стволами мы могли видеть, как возвышались горы, спускаясь в долину, где журчал ручеек, и как на противоположной стороне горный хребет снова поднимался в фиолетовую чистоту своей белизной. Небо было похоже на сапфир. Воздух холодил наши ноздри, и когда мы его выдыхали, он клубился облачками, подслащенный слабыми ароматами земли, сырости и жизни. Иногда ворона кричала «кар-р-р!» или белка яркой молнией влетала в дупло и стрекотала на нас; дважды стая гусей пролетала над головами, их крики неслись вниз, и только наши шаги раздавались в священном спокойствии.

Мы остановились, чтобы немножко отдохнуть. Земля под нами была мягкой. Дафна сидела, обхватив колени, смотря вдаль, щеки ее горели от нашего восхождения. От нее волной повеяло на меня теплом. Ее волосы, выбившиеся из под ленты, рассыпались по ее плечам и блестели как шелк.

Она сказала наконец тихо, как будто про себя:

— Вэл много говорил об этом месте. Мы все время собирались поехать сюда вместе. Но всегда что-то нас заставляло откладывать поездку. Мы действительно не понимали, что мы — не вечны. Потому что кажется, что мы больше сюда никогда не приедем.

— Приедете, — пообещал я.

— Я… не смогу. Я ведь временно работающая, а не член Вооруженных сил.

— Я могу привезти с собой гостей.

Она повернула голову и грустно улыбнулась.

— Спасибо, Алекс. Вы слишком добры ко мне. Но нет. Я видела, сколько это стоит, а у меня нет таких денег.

— Ой ли? — я был удивлен, потому что читал досье, которое представила кадровая служба. — Я думал, ваши родители оставили вам немалое состояние.

— Оставили. Хотя все ушло на подкуп.

— Что?

Она хихикнула.

— Бедный впечатлительный Алекс! Разве никто вам не сказал? Ну конечно, это не явная взятка. Я сообщила Пасторату, что, если он не одобрит мое назначение в вашу команду и не надавит на кого следует, через свои светские каналы, я подарю все свое наследство церкви. Я дала недвусмысленный намек на то, что в противном случае я сделаю вклад в синагогу. Они судили-рядили, но в конце концов… — она пожала плечами.