— Как они там? — зазвенел голос Дафны, — Можно мне посмотреть?

Я решил, что еще не был готов к разным излияниям, и подключил телевизионные приемники прямо к цепи визуального компенсатора. Жужжание возбужденных разговоров моих людей смутно донеслось до меня. Их было пятеро, кроме меня, отличные ребята, которые относились к ней с неуклюжим донкихотством, пока мы тренировались. И наконец мы оторвались от земной орбиты. Но никто из них ничем особенным не выделялся.

— Держите станцию, — приказал я. — Я попробую вступить в контакт. — Я тут же увидел собственную промашку, — Я выхожу на связь, — поправился я. Ведь не должны же они там умереть или сойти с ума! Мои пальцы забарабанили по панели управления. — «Габриэль», «Уриэлю» ответьте.

— «Уриэль» «Габриэлю».

Экран вспыхнул цветом. С него смотрел Мэт Кинг.

Его глаза и щеки запали глубоко, и он говорил хриплым шепотом, но он был опрятен, коротко подстрижен, одет в накрахмаленную рубашку. Мои худшие опасения тут же испарились.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — он с трудом криво улыбнулся. — Шкипер этой миссии, это Александр Синклер, ты, старый мошенник? Какой приятный сюрприз!

— Как там остальные? — рявкнул я.

— В основном здоровы, слава Богу. Слабы, но работоспособны, и мы уже отвыкли чувствовать голод за последние шесть месяцев. В моральном смысле, ну, не так уж плохо. Мы надеемся, что вы привезли стейки и шампанское! Когда вы полагаете попасть к нам на борт?

— Нам необходимо отдохнуть, и я хочу закончить полную проверку всех систем… Скажем, через двадцать четыре часа. Простите, что не могу быстрее. Да, нельзя ли позвать в твою каюту Вальдемара Асклунда?

— Почему же, конечно, если хочешь.

— Сообщите на капитанский мостик, — сказал я по интеркому. Не нужно было уточнять кому.

Она пришла как раз в тот момент, когда появилось истощенное лицо Асклунда. Минуту или две они ошеломленно молчали. Я не мог покинуть своего поста, пока меня не сменит мой первый офицер, Роберт, но я сердито смотрел на оптические экраны. В одном из них прекратилось сияние, на мое счастье, солнце показалось сморщенным и холодным, на другом — глубоким синим светом сияла Земля, самая прекрасная из звезд, и она почему-то казалась гораздо дальше остальных; на оставшихся экранах блестели незнакомые созвездия и бесконечность меж ними.

Наконец я услышал, как Асклунд выдохнул:

— Дафна, почему?

— Чтобы быть с тобой, — она заплакала.

— Но мы даже не сможем прикоснуться друг к другу? Я… мы же собираемся улететь, как только… О, моя дорогая, я трудился над посланием тебе неделями, а теперь… у меня нет слов…

Я услышал, что и он тоже зарыдал.

Наконец она сказала:

— Ты понимаешь, я буду занята. Я отвечаю за основные элементы оборудования для получения цикла питания на вашем корабле. Но ты сможешь помогать мне, и… Капитан Синклер пообещал, что у нас будет возможность… каюта, где мы сможем быть вместе, или частная линия связи… чтобы только поговорить.

Мы не стали пользоваться трубой для перехода. Множество молекул воздуха, диффундирующих с «Уриэля» в «Габриэль» нанесут нам такой же непоправимый вред. Вместо этого мы поддерживали корабли как можно дальше друг от друга, насколько позволяла синхронность, и летали через космическое пространство в скафандрах, которые мы не снимали в период нашего сближения. Это дьявольски нам мешало. Не говоря уже о том, что мы становились неуклюжими. Пальцы в перчатках, совершенно нечувствительны, поэтому приходилось работать специальными манипуляторами.