При настоящем положении вещей мы имеем возможность посылать небольшие космические корабли к ближайшим планетам и принимать их обратно при средней скорости около одной пятой скорости света. Это означает, что, для того чтобы достичь ближайшей альфы Центавра, потребуется еще дополнительно двадцать лет, но потребуется еще столько же времени, чтобы оттуда вернуться, и естественно не будет никакого толку в полетах с человеком на борту, пока не будут сделаны соответствующие подготовительные мероприятия для того, чтобы провести некоторое время на месте для изучения всех этих бесчисленных вещей, которые экспериментальные космические корабли без человека на борту выполнить не в состоянии. Суть в том, что, когда я говорю «небольшие космические корабли», это означает, действительно маленькие. Огромные блоки для двигателей, но с минимальным корпусом и полезной нагрузкой. Никакого свободного пространства или дополнительного веса для защиты и поддержания жизни, которые потребуются хотя бы одному человеку, не говоря уже о том, что ограниченное пространство и монотонность скоро сведут команду с ума.

— А как насчет оживления после некоторого времени, проведенного в анабиозе? — спросил комментатор.

Докладчик покачал головой.

— Нет, сэр. Кроме громоздкого оборудования, проникающая радиация разрушит слишком многие клетки живого организма по пути. Мы едва ли сможем обеспечить защиту для основного оборудования, которое просто необходимо. — Он ослепительно улыбнулся. — Итак, у нас есть выбор. Или мы остаемся с нашими несовершенными экспериментальными кораблями, либо мы переходим к предлагаемой нами системе.

— Либо мы прекращаем эту благотворительную чепуху и тратим деньги на что-нибудь более полезное, — вставил комментатор.

Докладчик бросил на него хорошо отрепетированный взгляд болезненного терпения и ответил:

— Нужно или не нужно исследовать космическое пространство — это вопрос отдельный, и я с удовольствием поговорю с вами об этом позднее. И с вашего позволения давайте перейдем, не теряя времени, к механике этого процесса.

— Механика — очень точное слово, сэр, — сделал тонкий намек комментатор. — Превратить живые существа в роботов. А вовсе не так открывать Америку, как Колумб, не так ли? Хотя я с уверенностью могу сказать, что мыслители всегда отмечали, насколько сильно астронавты похожи на роботов… и будут походить.

— С вашего позволения, — повторил докладчик, — давайте оставим в покое оценочные суждения, кто говорит о том, чтобы делать из людей роботов? Мозг, трансплантированный в механизм? Послушайте! Если тело не может выжить в путешествии, почему же вы воображаете, что мозг в сосуде сможет? Нет, мы просто-напросто воспользуемся ультрасложной компьютерно-сенсорно-эффекторной системой.

— С человеческими мозгами.

— С психонейрозаписями человека, вмонтированными в них, сэр. Только и всего. — И самодовольно: — Конечно, это все чрезвычайно сложно. Запись индивидуума — это этакая сложная штука, что и вообразить-то ее невозможно, она скорее динамична, чем статична, наши математики называют ее «n»-пространственной. Нам придется разработать методы для сканирования ее без нанесения вреда самому объекту, перезаписи и трансформирования ее на различные матрицы, будет ли эта матрица фотонно-электронная или молекулярноорганическая. — Выдохнув, а потом напыщенно: — Только представьте себе выгоду просто тут, на Земле, при подобной возможности.

— Я не имею ни малейшего представления об этом, — сказал комментатор. — Вероятно, вы сможете вмонтировать копию моей личности куда-нибудь еще, но я-то останусь в своем собственном теле, не так ли?

— Это вряд ли будет точная ваша индивидуальность, — согласился докладчик.