— Да, для того, чтобы кто-нибудь другой полетел. Это будет, как будто выиграл войну, обычную войну — триумф, когда чей-нибудь еще муж отправится за смертью. Только не ты, — умоляюще сказала она.

— Но… Боже праведный, — он натянуто засмеялся, — конечно же, мне такая судьба не уготована. Я найду удовлетворение в чем-нибудь другом. Положим, что выбрали мою кандидатуру, — что тогда я теряю? Только немножко времени под сканером, несколько клеток для хромосомного шаблона. Зачем беспокоиться о том, что полетит в космос?

— Я не знаю. Это будет, как будто… я никогда не думала об этом раньше, никогда не осознавала, что мой дом может постигнуть такая участь… — Она сглотнула, — Я полагаю… я думаю, что там будет Джоэл, запертый на всю оставшуюся жизнь внутри машины… а вот Джоэл во плоти, умирающий ужасной смертью или навсегда оставленный на необитаемой планете.

Наступило молчание, после чего он, помедлив, ответил:

— А почему бы вместо этого не подумать, что это — Джоэл, который рад рискнуть и получить за это награду, — он отпустил ее и сделал жест, указывая на небо, — ради того, чтобы попасть туда?

Она закусила губу.

— Он готов даже оставить свою жену.

— Я надеялся, что и ты сможешь поступить так же.

— Нет, я не выдержу этого. Я слишком… земная. Все это мне слишком дорого.

— Ты что же думаешь, что мне нет до этого дела? Или что мне нет дела до тебя? — Он привлек ее к себе.

Они были совсем одни. На траве над прибрежной полосой, они предались любви…

— В конце концов, — сказал он немного погодя, — этот вопрос не встанет так серьезно еще годы и годы.

«Я не приду в себя быстро. Невозможно просто так запихнуть человеческую жизнь в новое тело». Это была первая реальная мысль, которая возникла у меня, когда я выплывал из бездны, где эхом отдавались голоса, а потом медленно появился свет, образы, целые сцены: мое прикосновение к панели управления; отец, поднимающий меня и сажающий к себе на плечо, которое было так высоко, как будто паришь в небе; листья, плавающие в коричневой луже; волосы Мэри, щекочущие мой нос; мальчишка, стоящий на голове в школьном дворе; старт ракеты, звук и свет, которой потряс меня до мозга костей; мама, дающая мне свежевыпеченное имбирное печенье; мама, лежащая мертвой, и ее незнакомое лицо; и Мэри, держащая меня крепко за руку, Мэри, Мэри, Мэри.

Нет, это не ее голос, это голос другой женщины, чей же? А, да, Корины! И меня коснулись рукой и обняли гораздо нежнее, чем я мог ожидать. Я пришел в полное сознание в свободном полете в руках робота.

— Джоэл, — пробормотала она, — Добро пожаловать!

Меня как будто ударили. Не важно, как медленно происходило мое пробуждение: все равно это было неожиданным. Я принял анестетики, прежде чем меня отправили под сканер, я упал в головокружительную бездну сна, и вот теперь у меня не было веса, металл и механизмы, теснившиеся вокруг меня, и я смотрю вовсе не в глаза, а в блестящие оптические сенсоры.

— О Господи, — говорю я. — Наконец-то это произошло!

Это я. Я — единственный Джоэл! Точно, Джоэл, а не кто-нибудь другой.

Я внимательное осмотрел все свое обнаженное тело и понял, что это не может быть правдой. Шрамы, брюшко, седые волосы кое-где на груди пропали. Я — привлекательный, двадцатилетний, хотя мне уже полвека. Мне не хватает воздуха.

— Успокойся, — говорит Корина.

И корабль говорит моим голосом:

— Эй, там! Проще смотри на все это. Тебе придется пройти еще долгий курс лечения и тренировок, пока ты будешь готов к действиям.