Здесь должно быть весело. Хижина была довольно просторной для двоих. Она не столько уютна, сколько красива — от структуры волокон дерева до отливающих кристаллами камней камина. Пламя играло в очаге, они смеялись, дым из камина придавал воздуху коричный привкус, их лампа освещала мебель и земные пожитки — их Джоэл с Кориной сделали летом, которое уже кончилось, — вплоть до разбросанных катушек аудиовизуальной библиотеки и нескольких любимых картин: сумерки за оконным стеклом, по которому стекал вниз дождь. За закрытой дверью гудел ветер.

Джоэл сидел сгорбившись за письменным столом. Он в последнее время не принимал ванны и не брился, волосы его были растрепаны, одежда помята, и от нее исходил неприятный запах. Корина следила за собой лучше, только пыль по углам да невымытая посуда в раковине говорили о том, чем она пренебрегала, пока он пытался охотиться. Она растянулась на постели и слушала музыку, хотя звон в ушах осложнял эту задачу.

Они оба исхудали. Их глаза ввалились, губы и языки стали шершавыми. На сухой коже их лиц и рук выступила сыпь.

Джоэл отбросил логарифмическую линейку.

— Черт! Я не могу сосредоточиться, — чуть не закричал он, — Пропади пропадом эти анализы! Какая от них польза?

Ответ Корины был резким:

— Они просто могут показать, что у нас не так и как это исправить.

— Предатель! Я даже спать нормально не могу, — он повернулся на своем стуле, чтобы бросить вызов ничего не делающему роботу, — Ты! Ты, чертова самодовольная машина, где ты там? Чем ты занимаешься?

Губы Корины обезобразились тиком.

— Они заняты, они находятся на орбите, — сказана она. — Предлагаю и тебе последовать их примеру.

— Угу! Точно так же, как и ты?

— Точно так же, как ты помогаешь мне делать работу по дому, сэр Свежеиспеченный Биохимик, — Она начала было вставать с постели, но потом оставила эту попытку. Слезы жалости к себе полились у нее из глаз, — Олаф не стал бы закатывать такой истерики, как ты.

— А Мэри не валялась бы в постели, ничего не делая, — сказал он.

Однако обмен любезностями вдохновил его на прерванный труд. Интерпретировать результаты газовой хроматографии неизвестных компонентов — довольно непростая задача. Когда у него появились галлюцинации, когда графики, которые он нарисовал, стали расползаться в разные стороны, извиваясь, как червяки…

…из кладовки раздался грохот. Корина вскрикнула. Джоэл, вздрогнув, вскочил. Мука и осколки кувшина волной прокатились по полу. За ними вывалился Нат. Он встал посреди обломков крушения и бросил на людей взгляд изумленной невинности. «Вот это да, — как будто говорил он, — как это произошло?»

— Ты паршивый маленький подлец! — заорал Джоэл, — Ты же знаешь, что тебе не позволено прикасаться к полкам! — Он бросился и встал над животным, — Сколько можно! — Сопя, он схватил Ната за шиворот. Тоненький писк боли и ужаса послышался у него под рукой.

Корина встала.

— Оставь его, — сказала она.

— Чтобы он смог закончить этот… эти разрушения?

Джоэл сильно бросил обезьяну о стену. Было видно, как он ударился. Нат лежал, корчась и завывая.

Комната наполнилась тишиной, слышен был только ветер.

Корина смотрела на Джоэла, а он смотрел на свои руки, как будто они совершили это не по его воле, а сами по себе. Наконец, она заговорила, совершенно монотонно:

— Убирайся! Ты — дьявол! Уходи!

— Но, — он запнулся.