— Убирайся! Ты — дьявол! Уходи!

— Но, — он запнулся. — Но я не хотел.

Она не сводила с него глаз. У него начался новый приступ гнева.

— Этот паразит сведет меня с ума! И ты это знаешь! Мы могли бы умереть из-за него, а ты все равно льешь над ним слезы, мне смотреть на это тошно!

— Правильно. Обвиняй его в том, что он остался здоров, когда мы — не совсем. Я такое в тебе обнаружила, чего и не ожидала никогда прежде.

— А я — в тебе, — язвительно продолжал он. — Он — твой ребенок, не так ли? Ребенок, которого ты придумала, потому, что сама не можешь родить. Ты — порченая!

Она бросилась мимо него и встала на колени перед животным.

Джоэл что-то грубо бросил ей. Он распахнул дверь настежь и исчез, как будто темнота поглотила его. Холод и дождь ворвались внутрь. Корина даже не заметила этого. Нат, который задыхался, всхлипывал, смотрел на нее глазами, которые были дикими и туманными. Кровь запачкала его мех. Стало ясно, что у него сломан позвоночник.

— Мой красавец, мой сладкий, мой озорной мальчик, сейчас все пройдет. Потерпи, пожалуйста, — она всхлипнула, когда поднимала маленькое тельце.

Корина отнесла его в лабораторию, приготовила и сделала инъекцию, качала его на руках и баюкала, ожидая, когда лекарство подействует.

После этого она принесла мертвое тело назад в комнату, легла, не выпуская его из рук, и сама, плача, забылась в кошмарном полусне.

Собственный голос разбудил ее, голос от груды металла, который покоился в углу. Она так и не вспомнила потом, что произошло между ее двумя «я». Конечно, были слова, прикосновения, доза питья для нее, а потом благословенное небытие. Когда она очнулась, уже наступил день и останки Ната были убраны.

Итак, это робот. Он вернулся, пока она вставала с постели. Она могла бы поплакать еще, если бы у нее были на то силы, но, по крайней мере, сквозь головную боль она могла соображать.

Дверь резко распахнулась. Дождь кончился. Мир сиял. Там был целый водопад красок — под ярким небом, где удивительные песни лились от крылатых существ, держащих курс на юг. Ковер, покрывающий землю, превратился в желтоватое золото, лес стал бронзовым, и красным, и алым, с крошечными крапинками, похожими на слюду. Прохлада овевала ее.

Вошел Джоэл, почти повиснув на машине, которая поддерживала его.

Отпустив ее, он рухнул к ее ногам. Из горла, которое не было горлом, его голос попросил:

— Будь добра с ним, ладно? Он провел ночь, шатаясь в лесу, пока не упал. Мог даже умереть, если бы наш хемосенсор не выследил его.

— Именно этого я и хотел, — пробормотал человек на полу, — После всего, что я натворил.

— Это не его вина, — сказал взволнованно корабль, как будто это тоже касалось и его, и он тоже хотел снять с себя вину, — Он не мог рассуждать здраво.

Женский голос продолжал:

— Видите ли, факт воздействия окружающей среды. Мы наконец-то определили. Ты тоже не совсем рационально вела себя, девочка. Но не нужно винить ни себя, ни его, — Немного поколебавшись: — С вами все будет хорошо, когда мы заберем вас отсюда.

Корина даже не заметила, каким беспорядочным был разговор, и вовсе не подумала о его последствиях. Она вместо этого наклонилась, чтобы обнять Джоэла.

— Как я мог это сделать, — задыхаясь говорил он, прижимаясь к ее груди.

— Ты был сам не свой, — сказала Корина-робот, в то время как Корина-женщина прижимала его все крепче к себе и что-то бормотала.

…Они снова были на борту корабля, упрятанные в приборы, невесомые. Пока она не требовала никаких объяснений. Было достаточно того, что их духовные миры объединились, что печаль и демоны покинули их и что они спали без сновидений и просыпались в безмятежном настроении.