Они достигли земной поверхности. Тишина звенела у них в ушах некоторое время. Куроки был первым, кто зашевелился. Он отстегнул свое короткое туловище и снова сложил кресло. Одной рукой он освободил радиомикрофон, а другой пробежался по клавишам.

— Корабль вызывает «Травелер», — произнес он нараспев. — С нами пока все в порядке. Давай, «Травелер». Алло! Алло!

Даркингтон освободился, мышцы его ломило. Он помог Фридерике встать. Она прислонилась к нему на минутку.

— Земля, — сказала она. И сразу же: — Не посмотришь ли в иллюминатор сначала, дорогой? Мне кажется, у меня не хватит храбрости на это.

Даркингтон, потрясенный, понял, что ни один из них еще так и не взглянул на ландшафт, и сделал порывистый жест.

Он стоял не двигаясь так долго, что наконец Фридерика подняла голову и посмотрела сама.

III

Они не поняли всей странности увиденного до того, пока не надели скафандры и не вышли наружу. И тогда, изредка переговариваясь, они бродили по окрестностям, осматривая их и предаваясь воспоминаниям и нахлынувшим чувствам. Их мысли медленно приходили в состояние, позволившее им правильно оценить действительность. Перепутанная масса чудных деталей, разбросанные всюду предметы непонятой формы… Такого в их памяти не было! Дерево есть дерево везде и всегда, не важно, как замысловаты у него ветки и какая странная форма у его листьев и цветов. Но это — толстый вал из сероватого металла, закопанный в песок, являющийся центром для похожих на лабиринт скелетов прямых и изогнутых ферм, между которыми находились еще более загадочные конструкции, заключающие в себе спирали, и полукруглые фризы, и ленты Мёбиуса, менее знакомые геометрические элементы. Сооружение было высотой пять футов, украшенное на вершине несколькими сотнями тонких металлических пластинок, черные стороны которых были обращены к солнцу.

Если вы достигли момента, когда способны все это описать, даже такую мешанину, значит, вы действительно поняли все это.

Случайно Даркингтон заметил, что основная структура повторяется с некоторыми незначительными вариациями в размерах и форме. Некоторые экземпляры были высокими и тонкими, некоторые низкими и толстыми, они превалировали по склонам холмов. Те, которые находились дальше, — более темные от того, что их заслоняли другие, но солнечные блики были ослепительно яркими внутри этих тенистых мест, когда ветер сотрясал зеркальные поверхности пластинок. Тот же самый ветер производил звякающий и скрежещущий звук и далекое глубокое гудение на многие металические мили.

Там не было почвы, только песок, хрустящий рыжий и желтый песок. Но вне круга, который образовали реактивные двигатели, Даркингтон обнаружил землю, усеянную призматическими ростками в несколько дюймов высотой, которые, казалось, укоренились в земле. Он сломал один для более тщательного изучения и увидел крошечные кристаллы, бесконечно повторяющиеся в каком-то прозрачном песчаном материале, подобно снежинкам и паутине из стекла. Они так ярко сверкали, что он никак не мог рассмотреть их внешний вид. Хью едва сумел различить центр в виде темного клубка из… проволочек, пружинок, транзисторов? «Нет, — сказал он сам себе, — не глупи». Он отдал росток Фридерике, которая вскрикнула при виде такой красоты.

Сам он пошел по открытому пространству, надеясь увидеть что-нибудь чуточку знакомое. Там, где стороны холма уходили вверх слишком резко, чтобы поддержать не что иное, как кристаллы, — они образовывали единое сияние бриллиантов — он увидел разрушенные очертания, белый меч водопада вдали, рассыпанные валуны и несколько старых, полуразрушенных, похожих на скалы обелисков. Земля уходила вдаль, в синюю бесконечность, горные цепи с покрытыми снегом вершинами стояли на страже горизонта к востоку.