Окружающая местность представляла собой еще большую загадку, чем идиотское монашеское оружие. С одной стороны, «воплощенные души» в монашеской одежде находились на длинном каменном уступе, над котором возвышались массивные горные кряжи, упирающиеся в небеса. С другой стороны, небес как таковых не было и помянутые горные кряжи, упирались, скорее… в каменный потолок, только размещенный в нескольких километрах от поверхности.

Гигантская супер пещера?

Дема покачал головой. Каверн высотой в несколько километров существовать не могло — это противоречило физическим законам, однако назвать «небом» то, что он видел над головой, не поворачивался язык. Место неба замещала каменная порода, на которой Дементор отчетливо видел ущелья, хребты, впадины и скалистые склоны, но только перевернутые словно вниз головой.

«Великая хренотень», — привычно ругнулся он и… непроизвольно перекрестился.

А вот это был жест!

В прошлой до жизни, то бишь до Игры, Дементор крестился пару раз в жизни, когда случайно (или по воле родителей) попадал в церковь. И тут на тебе — животворящий крест через грудь!

Опять в мозгах покопались? Ну, собаки, разработчики!

Тем временем массы монахов в серых одеждах брели вдоль края уступа в одном направлении. Если ориентироваться по скале — то стена от Дементора была направо. Интересно, почему они топают именно туда? Дементор прикинул. Когда они с Элей очнулись, вся масса «монахов-воплощенных» УЖЕ ШЛА в этом направлении, стало быть, с некой целью. Думать о цели не хотелось, поскольку было понятно, что ни к чему хорошему она не приведет. Вообще, куда могут валить такие «монахи»?

В Рай? В чистилище? В преисподнюю?

Судя по декорациям — в преисподнюю верилось больше.

И вскоре вход в Ад действительно показался, не вызвав на лице Дементора даже тени удивления. Он ни на мгновение не сомневался, что направление, заданное Игрой приведет Игроков в то место, в котором оказаться следует в последнюю очередь!

За очередным поворотом узкий уступ внезапно раздался влево, превращаясь в большое плато, неправильной формы, кривое и неровное, словно застывшая морская волна. В центре этой рваной каменной поверхности зиял огромный провал.

В нём багровыми всполохами колыхалось пламя.

Из огненных языков, словно из огромной двери, закрытой дрожащей багряной занавеской, вылезали создания, которых назвать можно было лишь «адскими». Дементор разбирался в мифической географии слабо. Проклятое место, куда низверг Господь падших ангелов и прочих тварей, им созданных, но с ним несогласных, звалось, как помнилось Дементору, именно «преисподней».

Но Дема был совершенно не уверен, что вход в таковую представляет собой большую дыру в которой горит плешивый огонь. Все это походило на декорации к дешевым голографическим фильмам. С другой стороны, он и Эля уже достаточно плотно познакомились с Игрой, чтобы относиться к ней серьезно.

Ведь из «дыры», медленно продвигаясь в сторону замерших в страхе «воплощенных», выползали дьявольские создания.

Ковыряясь в памяти и вызывая к жизни воспоминания о репродукциях в фэнтезийных и игровых журналах, Дементор без труда угадывал корявых бесов, мелких чертей, ещё более мелких полубесов, мороков и прочей нечисти, названия которой не помнил. Создания были замысловаты, но ростом все — не более метра. На общем фоне выделялись только крупные бесы, вместе с длиннющими рогами, достигавшие роста в два метра. Эти, насколько помнил Дементор по предыдущим Играм, могли бить копытами, кусаться ядовитыми зубами, царапаться острейшими когтями, плеваться ядом и, наконец, просто порвать взрослого человека пополам.