Как же здорово будет понежиться на солнышке вместе с Миком! Салли ускорила шаг… и резко остановилась. Мик был не один. На скамейке лежал кардиган, несомненно женский. Так он с Кэти…

У Салли было несколько вариантов. Развернуться и удрать. Продолжать идти по аллее, остановиться и поболтать с Миком и Кэти. Свернуть на тропинку, петляющую меж клумб с розами, и вернуться к пруду. Но Салли приняла иное решение: она села на скамейку, с которой могла незаметно наблюдать за Миком и Кэти.

Салли захотелось немножко подсмотреть за ними, увидеть их наедине, узнать, как они ведут себя друг с другом, когда их никто не видит. Кэти явно где-то бродила, и Салли на миг представила, что это ее собственный кардиган лежит на скамейке и это ее, Салли, ждет Мик. Сейчас она подойдет к нему, прижмется к его большому телу, наклонится за поцелуем… Воспоминания о том времени, когда они были любовниками, накрыли ее с головой. Она так отчетливо помнила, как он целовал ее, как его руки обнимали ее, она почти услышала свой собственный счастливый стон… Салли скорчилась, словно от боли, обхватила себя руками, вдруг почувствовав себя страшно одинокой и беззащитной. Она с трудом сдерживала подступившие к глазам слезы.

Внезапно Мик подался вперед, будто увидел Кэти. Салли подняла голову. По аллее шла высокая девушка в джинсах и футболке, руки она держала перед собой, приподняв, словно что-то несла в ладонях. Над детской площадкой, скрытой розовыми кустами, взлетали и опадали счастливые крики детей, напоминая вопли чаек. У девушки были густые темные волосы; тугие длинные локоны падали ей на плечи точно виноградные гроздья. Кожа у нее была очень белая и не очень чистая, словно еще не оправилась от юношеских прыщей. Скорее всего так и было — на вид девушке можно дать не больше двадцати. Смеясь, она подошла к Мику и протянула ему пирожком сдвинутые ладони, он наклонился и… Он что, пьет из ее ладоней?

Потом девушка снова рассмеялась, расцепила руки и провела ладонью по его загривку. Мик тоже засмеялся, прижался к ней и зарылся головой в живот, целуя и… о господи… он что, фыркает ей в живот, как младенцу, когда хотят рассмешить его? Наверное, никто, кроме Салли, не понял бы, что Мик проделывал, но она догадалась, поскольку это была их любимая забава. Девушка заливисто хохотала и отталкивала Мика, наконец она упала на скамейку, и он уткнулся лицом в ее густые волосы.

У Салли остановилось сердце.

Следующие несколько минут стерлись из ее памяти — видимо, она лишилась чувств. Придя в себя, Салли с недоумением посмотрела на банку с диетической газировкой, которую сжимала в руках. Она не помнила, как открывала ее, но банка была пуста, а во рту стоял химически-приторный вкус.

Салли повернула голову и снова увидела их. Она была уверена, что ее не заметят. Мик чуть близорук и с такого расстояния ее не узнает. Кроме того, он был слишком занят своей Мисс Прыщ-2003 и не видел ничего вокруг, разве что Салли вылила бы на них ведро воды. Осторожно, словно боясь помять, Салли опустила пустую банку в пакет. Она двигалась медленно, руки и ноги казались тяжелыми и плохо слушались, словно она враз постарела. Она коснулась рукой деревянных перекладин скамейки и была потрясена тем, какие они теплые. Саму ее трясло от холода, а во рту было сухо, несмотря на опустошенную банку.

Салли даже не пыталась разобраться в том, что чувствует. На это требовалось время. Но она четко поняла, что сильнее всех прочих чувств была радость. Жгучая-жгучая радость. Она ужаснулась, но радость все росла и росла. Словно исполнилось ее самое заветное желание.