— Хорошо? — возмутилась Кэти.

Она стояла рядом с Миком, стараясь, однако, его не касаться.

— От пивных бутылок травмы менее опасные, — лаконично объяснил медбрат. — Сознание терял?

— Не знаю, — ответила Кэти. — Он странный был.

— Мик, так больно? — спросил медбрат, трогая нос Мика.

Тот медленно повел головой:

— Нет.

— Синяки останутся, но нос цел. Рана на голове поверхностная. Главная опасность — сотрясение мозга. Сознание ты терял?

— Как-то не очень помню, — пробормотал Мик. — Голова сильно кружилась.

Он потрогал макушку и поморщился, коснувшись пальцами разреза на коже.

— Не трогай! — велел медбрат и оттянул Мику веко. — М-да…

— Что? — переполошилась Кэти.

— Сначала наложим швы, потом обследуем на сотрясение мозга.

— Что это значит? А если сотрясение?

Мик кисло улыбнулся:

— Не волнуйся, Кэти. Мозги целы.

— Увы, — буркнула себе под нос Джуди.

— Если сотрясение, оставим его в больнице на ночь, — сказал медбрат. — На всякий случай. И никакой паники. Это обычные меры предосторожности. Все с ним будет в порядке. — И он широко зевнул. — Ну давайте, что ли, подштопаем. И попытаемся найти врача вместо меня.

— Надолго это? — спросила Джуди.

— Могу соврать, — ухмыльнулся медбрат, — но не буду. У нас сейчас завал. Вряд ли быстро.

— Кэти, тебе сейчас лучше уехать, переночуешь у меня, — твердо сказала Таша.

Она тоже выглядела усталой. Свидетельские показания; поездка в травматологию; долгое бдение под флуоресцентными лампами на раздолбанных пластиковых стульях, отлитых под задницы, которые просто не встречаются в природе, — после таких ночных развлечений люди не ходят летящей походкой. Однако круглое лицо Таши излучало уверенность, а взгляды, которые она бросала на Мика, жгли так, что любой, у кого слой эмоционального тефлона был потоньше, чем у Мика, давно бы уже сгорел дотла.

— Таша, — сонно пробормотала Кэти, — у тебя же только одна кровать.

— Вместе ляжем. Или я на полу. Устроимся как-нибудь. Но ты едешь со мной.

— А к нам ты не хочешь? — неуверенно предложила Кэти. — У нас есть вторая кровать.

— Нет, — процедила Таша сквозь зубы. — Туда ты сегодня не поедешь. Пошли!

Она походила на расплывшегося ангела мщения, ради разнообразия облачившегося в тесную футболку и мешковатые джинсы. Но силы воли у этого ангела с косичками вполне хватило, чтобы подчинить Кэти.

— Ладно. Я и правда ужасно устала. — Кэти зевнула. — Мик…

Она посмотрела на него и, кажется, впервые осознала всю чудовищность произошедшего. Тревога за Мика и стресс от пережитой драки на время затмили суть случившегося: неверность Мика. Но после того как спокойствие медбрата нагляднее всяких слов продемонстрировало неопасность травмы Мика, до Кэти наконец дошло, что ее благоверный изменял ей с сербкой, которой нет еще и двадцати. Лицо Кэти сморщилось, точно скомканная салфетка, нежные, еще совсем по-детски округлые щеки внезапно точно съежились и обвисли, губы скривились, а воспаленные глаза наполнились слезами. Кэти сделала движение, словно желая поцеловать Мика на прощанье, но остановилась и замерла в неудобной позе, слишком усталая и измученная, не в силах решить, чего же она хочет — остаться с ним или уйти.

Решение приняла Таша.