С ума схожу. Зверею от ее запаха. Башню сносит от вкуса ее поцелуя, которого я никогда не забывал. Она не убегает, и я хочу больше. Пальцы путаются в ее волосах, впиваются в спину, скользят ниже, дергают край ее футболки и тянут вверх. Хочу содрать с нее всю одежду, чтобы не мешала мне любить мою Элли.

Мою.

Только мою.

Майкл

Я наблюдаю за этой сценой через приоткрытую дверь. Забыл бумажник — так банально. Вошел в дом, прошел в гостиную и остановился, услышав голоса. «И я исчезну из твоей жизни навсегда» — на этих словах меня покачивает из стороны в сторону, потому что я вижу, как она подается назад, а он загребает ее своими лапами в охапку, прижимает к себе и вгрызается губами в ее губы.

Элли пытается вырваться, колотит его ладонями по плечам, упирается обеими руками, но ничего не выходит. А потом ее руки… сдаются. Такое простое движение, но оно нарушает мое и без того шаткое равновесие — мне приходится резко вдохнуть воздуха, чтобы удержаться в вертикальном положении. Тело накрывает сначала волной ледяного холода, а затем обжигает огнем, потому что внутри закипает настоящий вулкан.

Какая-то доля секунды, на которую ослабевает ее сопротивление, и у меня уже обрывается сердце. Вижу, как обессиленно опускаются ее кулаки ему на шею. Больше не молотят, но все еще выстраивают преграду. Она, эта преграда, так хлипка, что почти ничтожна. Лицо Элли замирает в немом выдохе, а Джимми продолжает жадно целовать ее. Пытается оживить губы, надеясь на встречную, ответную реакцию.

У меня останавливается дыхание. Хочется кричать от боли, а ноги сами почти делают шаг назад, когда прямо на моих глазах его руки, не дожидаясь разрешения, ныряют под край ее футболки.

Взрыв. Моя кровь вскипает, и одновременно с этим Элли толкает его в грудь. Она даже не отпрыгивает — падает назад, как от удара, потому что от неожиданности он отпускает руки. И она валится прямо на пол, на спину, и начинает судорожно отползать от него, суча ногами.

— Эл! — Бросается он за ней.

— Нет! — Выкрикивает.

И, пытаясь встать на ноги, судорожно трет руками лицо.

Он тянется к ней руками, отбрасывает одеяло и в этот момент… замечает меня. Его взгляд делается мрачным.

— Никогда больше… не смей… так делать! — Голос Элли звенит высокими нотами.

Она поднимается на ноги и, наконец, понимает, куда он смотрит. Оборачивается. Ее щеки пылают, губы горят от соприкосновения с его щетиной, глаза налиты слезами. Элли в настоящем ужасе. Закрыв рот рукой, она выбегает из комнаты и проносится мимо меня. Прочь из этой комнаты, подальше отсюда, от нас обоих. Ее шаги затихают где-то в кухне, и я их не слышу, потому что мое сердце уже бьет набатом — громко гремит в ушах.

— Майки, я… — Джимми запускает пятерню в волосы.

На его лице нет сожаления. Он расстроен, что ничего не вышло. Ему было плевать на меня и мои чувства. Ему давно уже плевать на всех, кроме себя.

— Прости, друг. — Произносит, опускаясь на кровать. — Ты мне жизнь спас, а я…

— Не надо. — Быстрыми шагами приближаюсь к комнате и застываю в дверном проеме. — Значит, так. Собирайся. Через полчаса мы поедем за твоей дочерью. Ты забираешь ее, я даю вам деньги из своих сбережений и помогаю покинуть страну. Это все, что я могу сейчас сделать. Надеюсь, что больше тебя не увижу.

— Майкл. — Вздыхает он, вздымая руки в воздух. — Я…

— Собирайся. — Решительно говорю я и захлопываю дверь.

Джеймс

— Останови здесь, — прошу, когда машина, прокравшись через аллею, притормаживает недалеко от моего дома.