— Конечно, нет. — Отвечаю.

Народ прибывает, напряжение спадает, и вот через пару часов мы уже смеемся, как четверо старых и добрых друзей. Джимми налегает на пиво, я травлю байки про научный кружок, который посещал вплоть до шестнадцати лет, и, кажется, мы даже можем смотреть с ним друг другу в глаза, не ощущая ни боли, ни ревности. Нам снова легко и хорошо. И это настоящий кайф.

Я иду за новой порцией пива, Элли отправляется воевать с музыкальным автоматом, а Мэгги тянет Джимми за руку, приглашая покурить на свежем воздухе.

Мы слишком привыкли друг к другу. Стали практически одним целым. Ревность неизбежна, потому что мы — единое, из которого нереально выделить пару. Но все не так плохо, как кажется. Мы же семья. И, значит, в наших силах и интересах найти решение любого вопроса, не причиняя вреда никому из нас.

Элли

Девчонки на него всегда вешались. Пачками. От этого было только приятнее осознавать, что он не замечает ни одну из них. Помню, мы смеялись, узнав, что Сэнди поцеловала его на школьных танцах три года назад. А спустя неделю, хихикали, видя, как неуклюже они зажимаются в раздевалке спортивного зала. Мы были в курсе, что у него было кое-что и с Ритой, и с Холли, и с Бэкки, но все это было так давно, что уже казалось неправдой или нелепыми детскими шалостями.

Последние несколько лет его ничего не интересовало, кроме нас и небольших подработок днем на пляже. Девушки не бросали попыток обратить внимание Джимми на себя, но он не отвлекался на флирт с ними, и, уж тем более, не заводил никаких отношений. Мне всегда казалось, что я знаю, почему — его взгляд был направлен исключительно на меня.

Эта связь установилась в тот самый день, когда мы встретились. Тощий, угловатый парнишка с растрепанными волосами. Напуганный, побитый, с многочисленными кровоподтеками на лице. Он показался мне тогда, в этом старом трейлере, таким красивым, таким настоящим, что это поразило в самое сердце.

А сколько в его серо-голубых глазах было отваги и смелости! Хватило бы на несколько таких, как Майки или я. Джимми стал для нас тем, на кого хотелось равняться, за кем идти. Он стал нашей общей путеводной звездой.

— Идем же, ну! — Мэгги тянет его к выходу, улыбаясь.

Смотрю на них искоса, делаю вид, будто увлечена старым, почти музейным, музыкальным автоматом. Жму кнопки, но музыки не слышу. Перед глазами — они. Джимми идет за ней, как привязанный, даже не сопротивляется.

— Мэг, зажигалку. — Его голос хрипловатый, сексуальный. Растекается мягким бархатом по душному помещению.

— Не надо. — В ней столько игривости.

Мэгги зазывно прикусывает губу. Я не хочу туда смотреть, но смотрю. Вижу, как переплетаются их пальцы. Злюсь. Не на нее, на него. За все те моменты, за те взгляды, что он мне дарил — когда я могла чувствовать себя особенной, когда верила, что между нами и без слов все ясно. Думала, вот он — мой, только протяни руку и возьми. Один поцелуй, и не нужны будут все эти глупые объяснения.

«Что сегодня такое произошло? Почему все изменилось в один момент?»

Джимми перехватывает ее за талию, а я впиваюсь взглядом в чертов автомат и силюсь, чтобы не закричать.

«Зачем он это делает? И почему мне так больно?»

И все равно поворачиваю голову и смотрю.

Его губы приникают к ее уху, что-то шепчут, девица громко смеется. Они идут к двери. Я не сдерживаюсь, оборачиваюсь. Мне нужно это видеть. Чтобы кинжал, засаженный в самое сердце, провернулся, причиняя еще больше боли. Так будет лучше.

И я вижу. Это его взгляд…самоуверенный, нахальный, дерзкий. Такой волнующий и пьянящий. От этого взгляда у меня так часто кружилась голова, и дрожали колени.