Управляющий осторожно ощупал голову, принял аспирин и подумал о Василии. Если этот дурак оказался настолько глуп, чтобы обмануть таких людей, то он заслужил этих гостей. Явно водитель недодал сдачу кому‑то очень вспыльчивому или нагрубил его подружке. Это Москва, 1999 год, подумал он: вы выживете, если не причините неприятностей людям с оружием. Управляющий хотел выжить. Он открыл контору и вернулся к работе.

Василий завтракал поздно; он ел колбасу с черным хлебом, когда в дверь позвонили. Через несколько секунд вошла его жена с побелевшим лицом, а за ней – двое мужчин. Оба в чёрных масках и с оружием. У Василия отвисла челюсть и изо рта вывалился кусок колбасы.

– Слушайте, я бедный человек, у меня нет… – начал он.

– Заткнись! – сказал один из вошедших, в то время как другой грубо толкнул его дрожащую жену на стул. Василию сунули в лицо оторванный клочок бумаги.

– Ты водитель номер пятьдесят два центрального таксопарка? – спросил первый.

– Да, но честно, ребята…

Палец в чёрной перчатке ткнул в строчку наряда.

– Две ночи назад, поездка в Чистый переулок. Около полуночи. Кто это был?

– Откуда я могу знать?

– Не умничай, приятель, или я вышибу тебе мозги. Подумай.

Василий подумал. Ничего не приходило на ум.

– Священник, – подсказал спрашивающий.

Вот что! В голове просветлело.

– Правильно, теперь я вспомнил. Чистый переулок, маленькая улочка. Мне пришлось сверяться по карте. Должен был подождать минут десять, пока его впустили. Потом он рассчитался, и я уехал.

– Опиши.

– Среднего роста, среднего телосложения. Около пятидесяти лет. Священники, понимаете, они все на одно лицо. Нет, минутку, он был без бороды.

– Иностранец?

– Не думаю. По‑русски говорил как русский.

– Видел его раньше?

– Никогда.

– А потом?

– Нет. Я предложил заехать за ним, но он сказал, что не знает, сколько он там пробудет. Послушайте, если с ним что‑то случилось, я тут ни при чём. Только вёз его десять минут.

– И последнее. Откуда?

– Из «Метрополя», конечно. Здесья работаю. Ночная смена на стоянке у «Метрополя».

– Он шёл по тротуару или вышел из дверей?

– Из дверей.

– Откуда ты знаешь?

– Я стоял первым. Вышел из машины. Тут надо быть внимательным, или будешь ждать целый час, а какой‑нибудь нахал перехватит пассажира. Поэтому я следил за дверью, не выйдет ли ещё один турист. А он и выходит. Чёрная ряса, высокая скуфья. Помню, я подумал: что священник делает в таком месте? Он посмотрел на стоянку и пошёл прямо ко мне.

– Один? С ним был кто‑нибудь?

– Нет. Один.

– Он назвал фамилию?

– Нет, только адрес, куда ему надо. Заплатил наличными рублями.

– Разговаривали?

– Нет. Он только сказал, куда ему надо, и больше ни слова. Когда мы приехали, он попросил: «Подождите здесь». Когда вернулся от дверей, то спросил: «Сколько?» Вот и всё. Послушайте, ребята, клянусь, я и пальцем его не тронул…

– Приятного аппетита, – произнёс допрашивающий и ткнул Василия лицом в колбасу. И они ушли.

Полковник Гришин бесстрастно выслушал доклад. Всё это могло не иметь никакого значения. Человек вышел из дверей «Метрополя» в половине двенадцатого. Он мог жить там, мог приходить в гости, мог пройти через вестибюль из другого входа. Но стоит проверить.

В МУРе Гришин имел нескольких информаторов. Старший из них – генерал‑майор из президиума управления.