– Его ожидали, этого иностранца?

– Нет. Вот что было странно – он пришёл без предупреждения в середине ночи. Я спал. Мне велели встать и приготовить кофе.

– Так, значит, незнакомца всё‑таки приняли?

– Да, и это тоже странно. Западная внешность человека, час его прихода… Секретарь должен был сказать ему, что надо заранее договориться, чтобы его приняли. Никто не входит просто так к патриарху посреди ночи. Но у него, кажется, было рекомендательное письмо.

– Итак, вы принесли им кофе…

– Да, и когда я уходил, то услышал, как его святейшество сказал: «Что же говорит нам манифест господина Комарова?»

– И вы заинтересовались?

– Да, поэтому я слушал у замочной скважины.

– Очень умно. И что они говорили?

– Не много. Подолгу было тихо. Я посмотрел в скважину и увидел, что его святейшество что‑то читает. Это длилось почти час.

– А потом?

– Патриарх казался очень встревоженным. Я услышал, как он что‑то сказал, а затем слово «сатанинский». Потом он сказал: «Мы вне таких вещей». Иностранец говорил очень тихо, я едва слышал его. Но я уловил слова «Чёрный манифест». Это сказал иностранец. Как раз перед тем, как его святейшество читал целый час.

– Ещё что‑нибудь?

Этот человек, думал Гришин, болтун; нервничает, потеет в тёплой церкви, но не от тепла. Но то, что он говорит, достаточно убедительно, хотя сам он не понимает важности сказанного.

– Немного. Я слышал слово «фальшивка» и затем ваше имя.

– Моё?

– Да, иностранец сказал что‑то о том, что ваша реакция была слишком быстрой. Потом они говорили о старике, и патриарх сказал, что будет молиться за него. Они несколько раз повторили «зло», и иностранец встал, чтобы уйти. Мне пришлось быстро убежать из коридора, поэтому я не видел, как он уходил. Я слышал, как хлопнула входная дверь, и все.

– Машину не видели?

– Нет. Я посмотрел из окна – он ушёл пешком. На следующий день, увидев патриарха, я подумал, что никогда он не выглядел таким расстроенным. Он был бледен и долго не выходил из часовни. Вот поэтому я смог уйти и позвонить вам. Надеюсь, я поступил правильно…

– Друг мой, вы поступили абсолютно правильно. Антипатриотические силы стараются распространять клевету против великого государственного деятеля, который скоро станет Президентом России. А вы – русский патриот, отец Максим?

– Я с нетерпением жду того дня, когда мы сможем очистить Россию от этого мусора и отбросов, как провозглашает господин Комаров. Эта иностранная грязь… Вот почему я всем сердцем поддерживаю господина Комарова.

– Отлично, отец. Поверьте мне, вы один из тех, на кого должна рассчитывать Россия‑матушка. Думаю, вас ждёт большое будущее. Ещё только один вопрос. Этот иностранец… вы не знаете, откуда он приехал?

Свеча почти догорела. В нескольких метрах слева от них теперь стояли двое верующих, смотревших на святые лики и молившихся.

– Нет. Но хотя он ушёл пешком, охранник‑казак сказал мне потом, что он приехал на такси. Центральная городская служба, серые машины.

Священник в полночь едет в Чистый переулок. Это должно регистрироваться. И место посадки. Полковник Гришин сжал обтянутое рясой плечо так, что почувствовал, как пальцы впиваются в мягкую плоть, заставляя священника вздрогнуть. Он повернул отца Климовского лицом к себе.

– А теперь слушайте, батюшка. Вы хорошо поступили и в своё время будете вознаграждены. Но нужно ещё кое‑что, понимаете? – Отец Климовский кивнул. – Я хочу, чтобы вы записывали всё, что происходит в этом доме.