Аристократы имели привычку оставлять целую кучу потомков, некоторых законных, а многих незаконных, поэтому споры о законном наследнике возникали очень часто. Между соперниками разгорались настоящие войны. Герольды, как хранители архивов, выступали в качестве высших судей, определяющих родословную, а также право «носить оружие», что означало не вооружение, а герб, в картинках показывающий происхождение владельца.

Даже в наше время палата разрешит спор соперников, придумает герб для вновь получившего титул банкира или промышленника или за плату составит любому его генеалогическое древо, начиная со времён первых записей.

И нет ничего удивительного в том, что герольды занимались своей странной наукой, погружаясь в изучение загадочного норманно‑французского языка и гербов; овладение этими знаниями требует многих лет. Некоторые из них специализируются на происхождении знатных семей Европы, связанных с английской аристократией путём постоянно заключаемых браков между ними.

Путём тихих, но упорных расспросов сэр Найджел Ирвин узнал, что нужный ему человек – один из ведущих мировых экспертов по династии Романовых. О докторе Ланселоте Проубине говорили, что он знал больше фактов о Романовых, чем сами Романовы о себе. Позвонив по телефону и представившись дипломатом в отставке, подготавливающим для министерства иностранных дел документ о возможных монархических тенденциях в России, сэр Найджел пригласил его на чай в «Ритц».

Доктор Проубин оказался невысоким приятным человеком, склонным обсуждать свою науку с добродушным юмором и без напыщенности. Он напоминал старому разведчику иллюстрации к роману Диккенса, изображающие мистера Пиквика.

– Интересно, – произнёс сэр Найджел, когда на столе появились сандвичи с огурцами и чай «Эрл Грей», – не могли бы мы рассмотреть вопрос о престолонаследии Романовых?

Пост одного из пяти герольдмейстеров, кларенского, давал доктору Проубину пышный титул, но не очень щедро оплачивался, и маленький толстенький учёный не привык пить чай в «Ритце». Он с удовольствием уплетал сандвичи.

– Знаете ли, линия Романовых – это только моё хобби. А не основная работа.

– Тем не менее я считаю вас автором выдающейся работы в этой области.

– Очень любезно с вашей стороны. Чем могу быть полезен?

– Как обстоят дела с престолонаследием Романовых? Там всё ясно?

Доктор Проубин прикончил последний сандвич и с вожделением посмотрел на пирожные.

– Напротив. Путаница, сплошная путаница. Среди выживших немногочисленных потомков старой семьи царит полная неразбериха. Претендентов множество. А почему вы спрашиваете?

– Предположим, – осторожно начал сэр Найджел, – что по каким‑то причинам русские пожелают восстановить конституционную монархию, то есть царя.

– Ну, они не смогут этого сделать, потому что у них никогда не было конституционной монархии. Последний император – между прочим, таков правильный титул, и он существовал с 1721 года, но все до сих пор говорят «царь» – Николай Второй являлся абсолютным монархом. У них никогда не было конституционной монархии.

– Просветите меня.

Доктор Проубин положил в рот последний кусочек эклера и запил чаем.

– Вкусные пирожные, – заметил он.

– Рад слышать.

– Так вот, если это совершенно невероятное событие произойдёт когда‑нибудь, они столкнутся с проблемой. Как вы знаете, Николай вместе с императрицей Александрой и их пятеро детей были убиты в Екатеринбурге вскоре после революции. Прямая линия оборвалась. Все сегодняшние претенденты происходят от побочной линии, предком которых был ещё дед Николая.

– Значит, не существует прямого неоспоримого наследника?

– Нет.