– Сейчас, сегодня вечером?

– Быстрота – самое главное, ваше святейшество.

– Почему?

– В Москве есть силы, которые скоро узнают этого джентльмена. За ним установят слежку. Важна осторожность во всём.

Этот аргумент определённо напомнил о чём‑то нервничавшему патриарху.

– Понятно. Где вы сейчас?

– В нескольких минутах езды. Мы готовы.

– Тогда через полчаса.

На этот раз заранее предупреждённый казак, не задавая вопросов, открыл дверь, а снедаемый любопытством отец Максим провёл посетителей в личный кабинет патриарха. Сэр Найджел воспользовался лимузином, предоставленным «Националем», и попросил шофёра подождать его у тротуара.

Как и в прошлый раз, патриарх Алексий был в светло‑серой рясе с простым наперсным крестом. Он поздоровался с пришедшими и пригласил их сесть.

– Позвольте мне сначала извиниться за то, что моё знание русского настолько слабо, что мне приходится разговаривать через переводчика, – сказал сэр Найджел.

Винсент быстро перевёл. Патриарх кивнул и улыбнулся.

– А я, увы, не говорю по‑английски, – ответил он. – А, отец Максим, пожалуйста, поставьте кофе на стол. Мы справимся сами. Можете идти.

Сэр Найджел начал с того, что представился, однако стараясь не упоминать того факта, что он когда‑то был очень важным офицером разведки. Он сказал лишь, что является ветераном британской дипломатической службы (это было почти правдой), теперь в отставке, но вызван для выполнения задания – провести переговоры.

Не упоминая о совете Линкольна, он рассказал, что «Чёрный манифест» показали ряду лиц, пользующихся безграничным влиянием, и все они были глубоко потрясены его содержанием.

– Как, без сомнения, были потрясены вы сами, ваше святейшество.

Когда русский перевод закончился, Алексий мрачно кивнул.

– Вот почему я приехал сказать вам, что ситуация в России в данный момент касается нас всех, людей доброй воли в России и за её пределами. У нас в Англии был поэт, который сказал: ни один человек не может быть островом. Мы все – части одного целого. Потому что, если Россия, величайшая в мире страна, падёт под рукой жестокого диктатора ещё раз, это станет трагедией для нас на Западе, для народа России и больше всего для святой Церкви.

– Я не сомневаюсь в ваших словах, – сказал патриарх, – но Церковь не может вмешиваться в политику.

– Открыто – нет. И всё же Церковь должна бороться со злом. Церковь всегда занималась моралью, не так ли?

– Конечно.

– И Церковь имеет право стараться защитить себя от разрушения и от тех, кто пытается разрушить её и её миссию на земле?

– Без сомнения.

– Тогда Церковь может призвать верующих выступить против действий, поддерживающих зло и вредящих ей?

– Если Церковь выступит против Игоря Комарова, а он всё равно станет президентом, Церковь завершит своё разрушение, – сказал Алексий Второй. – Так думают десятки епископов, и они в подавляющем большинстве проголосуют за молчание. Я буду побеждён.

– Но есть другой возможный путь, – сказал сэр Найджел. В течение нескольких минут он излагал конституционную реформу. Слушая его, патриарх от изумления открыл рот.

– Вы не можете говорить это серьёзно, сэр Найджел, – наконец произнёс он. – Восстановить монархию, вернуть царя? Люди никогда не пойдут на это.

– Давайте посмотрим, перед чем вы стоите, – предложил Ирвин. – Мы знаем, что Россия оказалась перед выбором, мрачнее которого трудно себе представить.