– Парализован от страха.

– Я всё равно не могу помочь.

– Если он посчитает, что не сумеет победить, он может напасть на государство.

– Если кто‑то нападёт на государство, мистер Монк, государство защитит себя.

– Вы когда‑либо слышали слово sippenschaft[17], генерал?

– Я не говорю по‑английски.

– Это по‑немецки. Можно записать ваш домашний номер телефона?

Петровский указал на телефон, стоявший рядом. Монк запомнил номер. Он собрал свои папки и положил их в кейс.

– Это немецкое слово, что оно значит?

– Когда группа немецких офицеров организовала заговор против Гитлера, их повесили на струнах от рояля. По закону «sippenschaft» их жены и дети были брошены в лагеря.

– Даже коммунисты не были столь жестоки, – сердито сказал Петровский. – Семьи лишались квартир, возможности учиться, но только не лагеря.

– Он же, вы знаете, помешанный. Под личиной культурного и воспитанного человека скрывается безумец. Но Гришин выполнит все его приказания. Я могу идти?

– Лучше идите, пока я не арестовал вас.

Монк подошёл к двери.

– На вашем месте я бы принял некоторые меры предосторожности. Если он победит или увидит, что проигрывает, вам, может быть, придётся сражаться за вашу жену и ребёнка.

И он ушёл.

* * *

Доктор Проубин напоминал маленького возбуждённого школьника. С гордостью он подвёл сэра Найджела к схеме размером три фута на три, приколотой к стене. Было очевидно, что он создал её сам.

– Что вы об этом думаете? – спросил он.

Сэр Найджел смотрел на схему, ничего в ней не понимая. Имена, десятки имён, соединённых горизонтальными и вертикальными линиями.

– План монгольского метрополитена без перевода? – предположил он.

Проубин ухмыльнулся:

– Остроумно. Вы смотрите на пересекающиеся линии родословных четырёх королевских династий Европы. Датской, греческой, британской и российской. Две из них существуют до сих пор, одна лишилась трона, а одна прекратила своё существование.

– Объясните, – попросил Ирвин.

Доктор Проубин взял большие красные, синие и чёрные карандаши.

– Начнём сверху. Датчане. Они – ключ ко всему этому.

– Датчане? Почему датчане?

– Позвольте мне рассказать вам правдивую историю, сэр Найджел. Сто шестьдесят лет назад в Дании правил король, имевший нескольких детей. Вот они. – Он указал на верх схемы, где стояло имя короля Дании, а под ним на горизонтальной линии располагались имена его потомков. – Итак, старший мальчик стал наследным принцем и наследовал трон своего отца. Больше он не представляет интереса для нас. А вот младший…

– Принц Вильгельм был приглашён стать королём Георгом Первым в Греции. Вы упомянули об этом, когда я был у вас прошлый раз.

– Великолепно! – восхитился Проубин. – Какая память! Так вот, он здесь снова. Его отправляют в Афины, и он становится королём Греции. Что он делает дальше? Он женится на великой княгине Ольге из России, и они производят на свет принца Николая – принца греческого, но этнически полудатчанина‑полурусского, то есть Романова. Теперь оставим на время принца Николая, все ещё холостяка. – Он отметил имя Николая синим карандашом и указал снова на датчан вверху. – У старого короля имелись и дочери, две из которых очень хорошо устроились. Дагмар поехала в Москву, чтобы стать российской императрицей, сменила имя на Марию, перешла в православную веру и родила Николая Второго, царя Всея Руси.