|
Почему?
Он что, видел мою, здесь, в воде?
Может, он был в сознании, когда мы с Ро связывали руки?
Нет.
Я ведь была здесь, когда Ро ударил его по лицу его собственным пистолетом, сбив с ног.
Я была здесь, когда юноша упал.
Я видела, как закатились его глаза…
Нет.
Он показал мне метку, потому что знал обо мне.
Он знал о нас.
Он знал.
– В чем дело, что не так? – Ро крепче сжимает в руке пистолет.
– Они пришли сюда за нами, Ро.
– Конечно, за нами. Как ты думаешь, что там вообще происходило, в том поезде? Они прислали своих толстых ленивых солдат, чтобы притащить нас на свою дурацкую стройку, как и других отсевков. Я говорил падре, что нам необходимо вооружиться, что нам нужно наладить защиту получше. Но он меня не слушал.
Я качаю головой и начинаю сначала:
– Они нас обнаружили, Ро!
Я поднимаю руку юноши и разматываю тряпку на своей руке.
Сходство такое, что ошибиться невозможно. Одинаковы и расстояние от точек до ладони, и размер меток. Если их приложить друг к другу, они полностью совпадут.
Точно так же, как метки Ро и моя.
Гриф: совершенно секретно / Для посла лично
Кому: Послу Амаре
От: доктора Хаксли-Кларка
Объект исследования: Мифы о Детях Икон
Подтема: Бунтарь
Список приложений: Свидетельства, обнаруженные во время рейда в убежище бунтовщиков
На этой странице – копия одного из найденных листов толстой бумаги ручной выделки; видимо, это часть пропагандистского антипосольского текста «Дети Икон существуют». Скорее всего, размножено от руки приверженцами культа Детей Икон или какой-то группой бунтующих грассов.
К копии приложен перевод.
БУНТАРЬ (Икона Ярости)
Бунтарь может использовать гнев, чтобы породить невероятную физическую силу, поскольку переполняется адреналином. Говорят, что Бунтарь способен управлять чужим сознанием так, словно включает мощный двигатель, и перевозбуждать нервную систему до такой степени, что она разлетается вдребезги. Считается, что Бунтари из-за этого живут меньше, чем другие.
БУНТАРЬ, ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАШЕЙ БОРЬБЕ!
УНИЧТОЖИМ ПРОЕКТЫ!
ОСВОБОДИМ ЛЮДЕЙ!
ДОБЬЕМСЯ СВОБОДЫ!
Глава 7
Решение
– Четыре точки. Ты понимаешь, что это значит? Ро, это больше, чем имеем мы. Намного больше.
Я гляжу на Ро.
Ро внимательно рассматривает юношу. Он не опускает свой нож. Он не опускает пистолет симпы. Наоборот, еще крепче сжимает и то и другое.
Я ощущаю раскаленное докрасна свечение чистой ненависти, какой никогда прежде не улавливала. Во всяком случае, не от Ро.
– Три, – наконец говорит он. Он показывает на меня. – Одна. – Потом на себя. – Две. – На юношу. – Четыре. А как насчет трех? Что они с тройкой сделали?
Юноша ничего не говорит, а только смотрит. Он беспокойно двигает головой, и через мгновение я слышу почему.
Вертушка Посольства почти над нами, ближе, чем прежде. Лопасти вращаются громко, низко. Они хотят убедиться, что мы знаем: они приближаются. И их много.
– Черт! Черт, черт… – бормочет Ро, отирая лицо рукавом. – Нам нужно еще время.
Я смотрю вниз, на раненого симпу, и чувствую, как в нем нарастает паника.
– Мы должны увести его отсюда. – Голос Ро звучит холодно и жестко.
– Зачем?
– Ро…
– Он один из них.
– Ро, посмотри на его запястье! Он не может быть одним из них, даже если бы сам того захотел. |