Паспорт

(дисклеймер! рассказ был написан на конкурс ККР-2008 на тему уравнения полов в европейской цивилизации.

Многое из описываемого в рассказе тогда воспринималось исключительно как гротеск и антиутопическая фантастика,

и, в то же время, многое воспринимается как ретрофантастика, потому вынужден упомянуть, что все совпадения с реальными социальными явлениями и прочими событиями случайны.

Несмотря на всё это, вполне подходит для выкладки в государственный праздник 12 июня.)

— Да, любимая… Уже подъезжаю… Что, заказала ужин, киска моя? — женщина лет сорока с короткой стрижкой вошла в речной трамвай. Увидев стоящего рядом Генриха, она с нескрываемой ненавистью посмотрела на него, продолжая разговаривать через гарнитуру. Генрих безразлично отвел глаза, потому что демонстрировать свою нелюбовь к лесбийскому движению уже давно считал бессмысленным. Ну есть оно, и есть, что он может с этим сделать? Что может изменить человек, когда он один в бетонных джунглях сошедшего с ума мегаполиса? К тому же, бросать взгляды на лиц противоположного пола считалось оскорбительным.

Речной трамвай отошел от станции и двинулся дальше по реке вдоль стеклянно-бетонных улиц столицы.

Генриху двадцать восемь лет. За три года до его рождения, как раз после распада Евросоюза и последовавшего политического кризиса, власть в республике попала в руки Национал-Феминистической Партии Европы (НФПЕ). Во главе партии в то время стояла Инесса Зайнер, известная феминистка и защитница прав секс-меньшинств, владелица крупнейшего в регионе медиа-холдинга. Позднее подразделения партии и партии-двойники появились во многих соседних странах центральной и западной Европы. Программа НФПЕ сначала носила социальный характер, что позволило партии быстро завладеть электоратом, однако через некоторое время стали проясняться истинные цели фанатиков из партийного руководства…

Огромные рекламные растяжки с лозунгами «Понимание», «Толерантность» и «Свобода» на улицах. Видеоизображения целующихся геев и лесбиянок на каждом углу. Детские передачи по телевидению, которые превращают подрастающее поколение в извращенцев. Информационная блокада страны, контроль Интернета и всех средств связи, уничтожение старой бумажной литературы. Закрытие учебных заведений, как оплота «шовинизма», и переход на индивидуальное обучение. Принудительные аборты и стерилизация «нетерпимых». Массовые отказы родителей от детей и уничтожение института семьи. Всё это вводилось постепенно и осторожно, так, что многие даже не заметили, насколько сильно изменилось общество за первые десяток лет. Иногда Генриху кажется, что это какой-то чудовищный заговор… Заговор против его страны и западноевропейской цивилизации в целом. А может, это все неизбежно? Ответ не известен…

В речном такси было человек пятнадцать, в основном средних лет. Двое мужчин, бородатых, одетых в жилетки с множеством карманов, активно обсуждали какую-то онлайн-игру. Антисексуалы. Генрих уважал подобных людей — все его приятели причисляли себя к этой субкультуре, и, по сути, он сам был таким же, только бороду не носил. Это намного лучше, чем… Каждый раз он с тихим ужасом слушал новости об обсуждении законопроекта, который запрещал антисексуализм и вводил службу обязательных гомосексуальных знакомств. К счастью, в парламенте антисексуалов пока тоже хватало, продавить этот чудовищный закон не получалось, и движение пока не запрещали.

Четверо китайцев сидели отдельно, как это обычно бывает. «Понимание» касалось и приезжих, которых пускали в страну на короткий период по трудовому найму, чтобы хоть как-то восполнить дефицит рабочих рук. Тем не менее, ассимиляцию пресекали, а всех забеременевших азиаток и негритянок ждала или высылка из страны, или, того хуже, принудительный аборт, поэтому среди трудовых мигрантов почти не встречалось женщин.