— Чёрт, да я же вообще не думал про это. Я думал — нужна в первую очередь хозяйка, партнёр по творческим проектам, дизайнер в фотостудии. SMM-щица вон, аккаунты в соцсетях вести. Ведь твоя мама выносила тебя сама, всех наших родителей бабушки выносили сами, почему ты решила, что…

— Но тебя-то выносила слайвнесса. Партийные работники, могли себе позволить… Как это тогда называлось? «Суррагатное материнство»? Тебе даже до сих пор не показали её фото. Моя мать всегда говорит — есть есть возможность не вынашивать самой — не вынашивай. Хорошо, что у нас есть такая возможность, правда?

— Угу, — сказал я и мысленно послал всё к чёрту.

ИКЕА, часть 2 (18+)

* * *

В тот же вечер я собрался с духом, переодел футболку и, пройдя по наружному коридору, вышел в холл слайв-румов. Вошёл без стука, открыв магнитный замок черед приложение — так велели нормы этикета.

В комнате играла музыка — воздушный и насквозь-одинаковый скандинавский инди-рок десятых годов, излюбленная музыка слайвов. Эльвира стояла напротив крохотного зеркальца спиной ко мне, расчёсывая мокрые волосы после душевой. Распаренные чешуйки у основания волос делали её причёску ещё более густой и волнующей. Пару секунд я наблюдал, как рука совершает медленное, успокаивающее движение от затылка до острого плечика, на самом краю которого зависла бретелька белой, полупрозрачной ночнушки. Пару долгих и мучительно сладких секунд. Музыка играла негромко — иначе бы мы запросто имели право наказать её, — и наверняка она услышала звук открывающейся двери. Но всё же позволила мне посмотреть на её нежные изгибы тела, прежде чем дёрнуться к нетбуку, отключить звук и поспешно накинуть на себя поношенный джемпер.

Интересно, был ли кто-то у неё? Лапал, трогал? Может, тот менеджер в Икее? Булгарский питомник был лучшим в рейтинге ненасильственного воспитания, я проверял. Ясно, что по паспорту в соответствующей графе за такую гигантскую цену не могло быть ничего иного, кроме девственности, но могло быть всякое — кто-то писал, что операцию по восстановлению в подпольных питомниках ставят на поток.

— Чем занимаешься? — сказал я почти по-дружески.

«Вот,» — беззвучно сказала она, раскидав на столе маленькие листочки бумаги, на которых по-привычке пишут списки продуктов в супермаркет. Это были рисунки — странных и милых фэнтезийных животных. Нечто ушастое, усатое и пушистое, как маленький птенец, но с телом коренастого дракончика. В разных позах: потягивается, вылизывается, чешет себе подмышку.

— Как их там называют, котики? Помню, видел паблик в соцсети, по какой-то старой сказке.

Эльвира немного наивно, по-детски улыбнулась, кивнула, схватилась за мобильний, стала строчить

«Я подумала, что бы было, если бы помимо котиков были бы другие млекопитающие. Разные, разных семейств, как сейчас слизепитающие и рептилии.»

Она показала другие рисунки: большой колючий шарик на коротеньких лапках и с острым носом — похожий на ежа, но без выдвигающейся из панциря головы. Большой гекк гончей породы, только с голубоватой спиной и загнутым в кольцо хвостом. Маленький круглый гекк, похожий на пушистую черепашку. Массивный вол, только не с чешуйчатой, а ровной спиной и большими рогами. Под животом у него свисало что-то, напоминающее слизневые железы древних примато-тритонов — тех самых, от которых возникли человекоподобные, хищные и копытные амфибии.

«Это молочная железа, она производит молоко. Настоящее, не слизневое. Чтобы пить детёнышам, но можно и сдавать в магазины, чтобы пили люди.